Вальтер Лангер собрал из своих источников следующую информацию: «Хотя Гитлер и старается представить себя очень решительным человеком, который никогда не колеблется в трудной ситуации, как правило, это не так. Как раз тогда его стремление оттянуть принятие решения заметно лучше всего. В такие периоды практически невозможно заставить его сделать хоть что-то. Главным образом, он остается в одиночестве и зачастую практически недоступен даже для своего ближайшего окружения. Он часто погружается в депрессию, у него плохое настроение, он предпочитает почитать что-нибудь, посмотреть кино или играет с архитектурными моделями. Согласно голландскому источнику, эта нерешительность не связана с расхождением во мнениях среди его советников. В такое время он почти не обращает на них внимания и предпочитает не обсуждать вопрос, требующий решения…
Случалось, что в подобных ситуациях он, не говоря никому ни слова, покидал Берлин и отправлялся в Берхтесгаден, где проводил время, гуляя в горах в совершенном одиночестве… Именно в эти периоды бездействия Гитлер ждет, что его «внутренний голос» направит его. Он не обдумывает проблему в обычном смысле – он ждет, что решение будет ему дано… Как только решение у него в руках, его состояние радикально меняется. Это опять фюрер… «Он очень весел, балагурит и никому не дает возможности вставить слово, тогда как сам постоянно подшучивает над всеми». Такое настроение держится столько, сколько нужно для того, чтобы работа была сделана. Однако как только приказания, необходимые для претворения плана в жизнь, отданы, Гитлер, по всей видимости, теряет к нему интерес. Он становится совершенно спокойным, занимается другими вещами и спит необыкновенно долго»172.
Решение, принятое после того, как был услышан голос, было окончательным. Никто не мог изменить его, влиять на него и даже обсуждать его. Это касалось как конкретных решений Гитлера, так и вдохновения, лежащего в основе всей его «миссии». «Мне кажется, что планы и цели Гитлера никогда не менялись» (Шпеер). «Нельзя не заметить удивительного соответствия между целями, которые Гитлер провозгласил в двадцатых годах, и курсом, который немецкая политика приняла после 1933 года» (Джеффри Стоукс). «С самого начала своей политической деятельности… он мог лишь варьировать центральные темы, но не мог менять основных направлений» (Стэнли Гонен). Ганфштенгль пишет о «необычайной живучести его идей», Дж. П. Стерн – о «его необыкновенном постоянстве цели», а Кершоу – о его «идеях фикс, которые, в главных чертах оставались неизменными вплоть до его смерти в 1945 году».
Горная вилла в баварских Альпах, в Оберзальцберге, чуть выше Берхтесгадена и неподалеку от Зальцбурга[24] , была одним из любимых мест, куда Гитлер удалялся для получения своих вдохновений. Он обнаружил Берхтесгаден в 1922 году с помощью – кого же еще? – Дитриха Эккарта, который скрывался там, когда был в розыске за клеветнические статьи в своем антисемитском журнале «Простым немецким». Гитлеру тоже понравилось это место с возвышающимися массивами Вацман и Унтерсберг. (Тот факт, что Берхтесгаден лежит практически на австрийской границе, мог сыграть дополнительную роль в выборе Гитлера – во времена его восхождения к власти в любой момент могла возникнуть необходимость бежать от преследования немецких властей. Он стал гражданином Германии лишь в 1932 году.) В 1925-м он купил
«Он там размышлял», – пишет Франсуа-Понсе, возможно, единственный высокопоставленный иностранец, помимо Муссолини, к которому Гитлер питал слабость. Именно в Оберзальцберге,
