Тем не менее, есть факты, демонстрирующие, что Эккарт шел с Адольфом до самого конца. Когда НСДАП проводила свой первый партийный съезд – 27 и 28 января 1923 в Мюнхене, – Эккарт стоял на почетном месте рядом с Гитлером и глядел на марширующих по снегу людей. Именно в тот день были освящены первые знамена СА – и на всех них был изображен лозунг
Когда в апреле 1923 года Эккарт был вынужден скрываться – был выписан ордер на его арест в связи с его пасквилем на президента Эберта, – он инкогнито жил в горах над Берхтесгаденом. «В течение всего периода изгнания контакты Эккарта с НСДАП не прерывались. У него гостили Дрекслер, Аманн, Вебер, Эссер и Гитлер»226. Когда приказ об аресте был отменен, Эккарт вернулся в Мюнхен и дважды выступал с речами на партийных собраниях НСДАП. В ходе Ноябрьского путча он встретился с Гитлером в Бюргербраукеллере перед самым началом марша на Фельдернхалле. После путча он какое-то время пытался сохранять единство разваливающегося нацистского движения, помогая Розенбергу, но в конце концов тоже был арестован. В тюрьме Штадельхайм он пишет стихотворение, в котором бичует немцев за то, что они оставили своего фюрера в борьбе за спасение отечества: «Народ трусов! Вы гнушаетесь всякого, кто преданно служит вам!.. Вы рождены для рабского ярма, вам лишь бы набить брюхо!»227 Это, несомненно, показывает, что крепкая связь между Эккартом и Гитлером существовала по-прежнему. Плевниа также цитирует слова друга Эккарта, некоего Райда, который летом 1923 года услышал из уст Эккарта следующее: «Если и есть человек, которого провидение выбрало для спасения Германии, то это Адольф Гитлер, и никто другой». Даже после Ноябрьского путча Эккарт доверительно признается Райду, что «продолжает верить в Гитлера, так как ему покровительствует судьба»228. Но самым весомым подтверждением нерушимости связи между наставником и учеником были те почести, которые Гитлер воздавал Эккарту с момента своего прихода к власти. Стоит вспомнить и слезы, которые всякий раз наворачивались ему на глаза, когда он вспоминал Эккарта. Для Гитлера, который никогда не забывал и не прощал ни малейшего неуважения к своей персоне, это воистину исключительный случай.
Дитрих Эккарт был освобожден из тюрьмы в Ландсберге по причине серьезного сердечного недомогания. Ганфштенгль пишет, что Эккарт однажды просто свалился во время учебной тревоги. Он умер в Берхтесгадене 26 декабря. Перед смертью он якобы сказал: «Следуйте за Гитлером. Он будет танцевать, но мелодию написал я. Мы дали ему средства для общения с Ними… Не скорбите обо мне, я повлияю на историю больше, чем любой другой немец»229. В этих словах много истины – даже если они апокрифичны или преувеличены.
Зеботтендорф многие годы жил вдали от Германии; по всей видимости, он не следил за событиями на родине с должным вниманием и серьезно ошибся в оценке характера Гитлера. Через несколько месяцев после того, как нацистский канцлер вступил в должность, он публикует книгу «Еще до Гитлера». Название было броским и первым делом привлекло внимание баварской политической полиции. Нет сомнений, Зеботтендорф написал эту книгу для того, чтобы выставить Гитлеру счет за оказанные услуги. Он думал, что может потребовать своей доли в успехе движения, появлению которого помогал. Вскоре после краха Мюнхенской Республики советов – а именно тогда Туле действовало наиболее активно, причем несколько его членов были казнены – начался период упадка, вспоминал он. Общество стало распадаться. «Начались серьезные внутренние распри, что означало конец Общества. Оно выполнило свое предназначение и теперь должно было исчезнуть, чтобы в мир смогло войти нечто новое, уже стоящее на пороге. Через несколько недель после отъезда Зеботтендорфа [здесь он пишет о себе в третьем лице] в помещении общества Туле появился Адольф Гитлер. Он принял участие в грандиозной пропагандистской кампании под руководством Даннеля [преемника Зеботтендорфа] – весь Мюнхен тогда был покрыт листовками и плакатами»230.
