Формис не сказал мне, что эта женщина сфотографировалась под руку с ним, якобы желая таким образом вызвать ревность своего друга.
23 января эта парочка появилась вновь, и так как было довольно поздно, а в отеле не было телефона, Формис решил, что сообщит об их появлении в полицию на следующий день.
Мужчина выглядел очень уставшим. Он ушел в свою комнату еще до обеда, и женщина осталась наедине с Формисом.
Служащие отеля рассказывали мне впоследствии, что раньше им не приходилось видеть, чтобы молодые женщины вели себя подобным образом: приличная женщина буквально бросилась в объятия совершенно незнакомого ей мужчины. Прислуга с интересом наблюдала за их флиртом, гадая, решится она сесть к нему на колени прямо в гостиной или нет.
Около десяти часов Формис и Эдит поднялись на первый этаж. Мюллер занимал комнату № 3, а Формис жил в комнате № 7. В начале одиннадцатого официант, сдавший на цокольном этаже, был разбужен револьверными выстрелами. Он бросился на первый этаж и увидел, как Мюллер тащит тело Формиса к комнате № 7. Эдит стояла, согнувшись пополам, и выла как раненый зверь. В коридоре стоял незнакомец с двумя револьверами в руках. От шумя, проснулась вся прислуга, но вооруженные молодчики быстро запугали всех. Они заставили всех служащих спуститься в подвал и заперли их там на замок. Хозяин отеля и его семья жили в другом крыле здания и ничего не слышали.
Внезапно испуганные работники отеля увидели огромные клубы дыма, вырывающиеся из окна. Подстегиваемые страхом, некоторые из них смогли вылезти через вентиляционную трубу и разбудить хозяина. Один из служащих побежал сообщить о случившемся в полицию.
Хозяин и официант поднялись в комнату Формиса. Формис был мертв, а тело его было облито бензином. Возле тела лежали две зажигательные бомбы, которые почему-то не взорвались.
Тем временем преступники скрылись на большом «Мерседесе».
Полиции удалось восстановить ход совершения преступления. Мюллер с фотографией Формиса отправился в Берлин, несомненно, с целью установления его личности, и вернулся со вторым убийцей, который притаился возле отеля.
- Доставь его наверх во что бы то ни стало, - сказал он своей молодой спутнице перед тем, как подняться в свой номер.
- Он говорил шепотом, - рассказывала горничная, которая была свидетелем этой сцены, - но меня испугала животная жестокость, проступившая на его лице.
Пока Эдит ублажала Формиса, Мюллер спустил веревочную лестницу, по которой его сообщник проник в отель. В десять часов Эдит, болтавшая без умолку все это время, подвела своего нового друга к комнате № 3. Она пригласила его войти; должно быть, она попыталась втащить его туда, если судить по тому, что руки бедного Рудольфа оказались сильно исцарапаны ногтями. Формис, увидев за дверью двух мужчин, выхватил револьвер. Женщина попыталась вырвать револьвер у него из рук и получила пулю в живот. Тут же выстрелил Мюллер. Формис был два раза ранен в живот и один раз - в голову.
Он был убит наповал. Двое мужчин попытались найти подпольный передатчик, который был спрятан на чердаке, но безуспешно. Тогда они перетащили труп в номер Формиса, облили его бензином и положили рядом две зажигательные бомбы. Таким образом они хотели скрыть следы преступления и уничтожить таинственный передатчик.
Веревочная лестница по-прежнему свешивалась из окна. Капли крови указывали, каким именно путем выносили раненую женщину. Машину с убийцами несколько раз останавливала полиция, но документы двух мужчин были в полном порядке, а женщина, укрытая пледами и куртками, лежала на дне машины, и ее не было видно. Недалеко от отеля на берегу реки Молдау была найдена ее окровавленная юбка. Позднее из Германии нам сообщили, что женщина умерла через двадцать четыре часа на. пути в госпиталь.
Преступление было успешно доведено до конца, убийцы получили заслуженные награды. Голос, который говорил правду немецкому народу, умолк. Гитлер и Гиммлер снова могли спать спокойно.
Это дело привело к дипломатическим осложнениям. Между Берлином и Прагой начался обмен нотами протес-га. И хотя чешская полиция установила безусловную причастность властей Германии к совершению преступления, Берлин упрямо отказывался признать свою вину.
Советник немецкого посольства в Праге имел даже наглость поднять вопрос, действительно ли Отто Штрассер, который несет ответственность за работу подпольного передатчика, так и остался безнаказанным. В результате 6 января 1936 года я был приговорен к четырем месяцам тюрьмы. Но я так и не был отправлен в тюрьму, так как президент Бенеш постоянно откладывал рассмотрение моей апелляции.
После этой трагедии я стал предельно внимательным и старался избегать малейшей опасности. Я с улыбкой вспоминаю бутылочку с ядом в руках еще одного моего «верного» друга Константина, анонимные письма с приглашениями на любовные свидания и слишком откровенную попытку английского псевдожурналиста заманить меня на уикенд в Судетскую область.
Я расскажу лишь о двух инцидентах, которые имеют явную политическую окраску.
