Стоявшие под Ленинградом войска лишились своего бронированного кулака. Несмотря на то что главная цель кампании на севере находилась, казалось, на расстоянии вытянутой руки, пехотные дивизии остановили свое продвижение - 96-я и 121-я находились перед легендарными Пулковскими высотами, где во время Гражданской войны в 1919 г. белые полки подобным же образом потерпели неудачу в попытках овладеть красным Ленинградом. Закаленная в боях 58-я пехотная дивизия располагалась в Урицке, обстреливая из орудий артиллерии среднего калибра центр Ленинграда. Солдаты в своих окопах вдоль прибрежной дороги видели дымившие всего в 6-7 километрах трубы ленинградских заводов. Заводы и доки работали круглосуточно, производя вооружение: танки, десантные суда и снаряды. В городе скопилось тридцать советских дивизий. Они еще не были разбиты, хотя и готовы, почти готовы бросить оружие. Теперь противник получил передышку - время для того, чтобы прийти в себя и пережить панические настроения.
Невероятный шаг. Что же стояло за этим непонятным решением?
Планом операции "Барбаросса" четко оговаривалось: "После разгрома советских войск в районе Минска-Смоленска танковые войска группы армий "Центр" поворачивают на север, где, во взаимодействии с группой армий "Север", они будут уничтожать советские силы в районе Балтики и затем возьмут Ленинград". В приказе ясно значилось: "Наступление на Москву должно быть продолжено только после захвата Ленинграда". Данный план со стратегической точки зрения являлся совершенно правильным и логичным, особенно в определении центра тяжести кампании и в стремлении как можно скорее превратить Прибалтику в транзитную территорию для доставки снабженческих грузов и наибыстрейшим образом соединиться с финнами.
Отбросив эту разумную схему действий, Гитлер после Смоленска изменил намерения. Почему?
Главное командование сухопутных войск и боевые генералы побуждали его не упустить шанса, появившегося вследствие неожиданно быстрого крушения советского Центрального фронта, и захватить Москву - сердце, мозг и главный транспортный узел Советского Союза. Но Гитлер не хотел спешить. Полтора месяца продолжалось переливание из пустого в порожнее, терялось драгоценное время. В итоге Гитлер не стал ни придерживаться плана первоочередного овладения Ленинградом, ни давать "зеленый свет" наступлению на Москву. Вместо того 21 августа 1941 г. он остановил выбор на принципиально новой задаче - нефти Кавказа и зерне Украины. Он приказал танковой группе Гудериана проделать 450 километров на юг и вместе с Рундштедтом сражаться в битве за Киев.
Сражение было выиграно. Еще одна блестящая победа - свыше 665 000 военнопленных и полный разгром русских войск на советском Южном фронте.
Эта победа на Украине ввела Гитлера в заблуждение, он решил, что Советский Союз находится на грани военной катастрофы. Ошибка привела к принятию пагубного решения. В начале сентября он в конце концов приказал германским армиям на Востоке наступать на Москву - несмотря на приближение осенней распутицы и зимних холодов - и овладеть ею. В то же самое время на юге должно было продолжаться наступление на кавказские нефтяные районы и Крым. Ленинград же предстояло окружить плотным кольцом и принудить к сдаче голодом.
Учитель прусского генштаба Клаузевиц как-то сказал, что во время наступления никто не может быть слишком силен как вообще, так и в решающем месте. Гинденбург в ходе выступления перед слушателями Дрезденского военного училища перефразировал Клаузевица: "Стратегия без определенного центра тяжести подобна человеку, лишенному характера". Гитлер оставил без внимания эту аксиому. Он считал, что, располагая теми силами, какими располагал, сможет взять Москву, а также Кавказ до конца года и принудить Ленинград к сдаче, окружив плотным кольцом пехотных дивизий.
Поскольку для блокады Ленинграда танковые войска не требовались, в то время как в свою очередь, ввиду приближавшейся зимы, наступление на Москву надлежало провести по возможности быстро, 17 сентября Гитлер отозвал с Ленинградского фронта танковую группу Гёпнера и все бомбардировочные соединения. Приказ пришел в тот момент, когда город мог быть взят одним последним ударом.
Решение перейти к осаде Ленинграда, вне сомнения, в значительной мере диктовалось позицией финнов. Генерал-фельдмаршал фон Маннергейм, главнокомандующий войсками Финляндии, имел определенные колебания в отношении целесообразности перехода старой финской границы на Карельском перешейке и наступления на Ленинград. Да, он был готов перейти Свирь к востоку от Ладожского озера, когда немцы выйдут к Тихвину, но выступал против любых попыток со стороны финнов участвовать в штурме Ленинграда. Из мемуаров маршала ясно следует, что он не хотел участия финских войск в почти неизбежном разрушении города. Маннергейм придерживался принципов "активно оборонительной войны" и противился любым формам "завоевательной войны".
