Затем на первый план выступал вопрос о союзниках. С эпохи Бисмарка немцы осознавали, что, оказавшись зажатыми между «безнадежными» французами и непредсказуемыми противоречивыми русскими, они попадут в весьма неприятное положение. При этом всеми силами следовало избегать длительной войны — если ее придется вести — на два фронта. Именно поэтому Бисмарк никогда не желал полного отчуждения от России. Но помехой на пути к русско-германскому сближению стояли неуклюжие антиславянские интриги австрийского партнера на Балканах: Австро-Венгерская империя оказалась слабым довеском рейха, и германский генеральный штаб хорошо сознавал тяжесть этого бремени — и весьма сожалел о нем. «Мы намертво прикованы к трупу» — таков был крик души немецких генералов всего через несколько месяцев после начала войны (13). Но в то же время Австрия оставалась естественным союзником, поскольку с ее помощью германский контроль простирался до юго-восточных окраин Европы, не говоря о том, что австрийцы говорили на превосходном немецком языке. Та декадентская Вена конца девятнадцатого века, хотя на ее лице уже проступали явственные признаки углублявшегося упадка, была одним из авангардов, если не единственным авангардом «немецкого» художественного гения — тиглем изобретательности и мастерства, едва ли не равным Парижу, — и это тоже нельзя было сбрасывать со счетов.
Австрийцы говорили по-немецки, и пруссаки были убеждены, что в любом случае смогут успешно выиграть великую европейскую гонку. Они воображали, что смогут с лихвой восполнить военную слабость Габсбургской монархии. Эти надежды были полным заблуждением. Но пока рейх топтался на месте в своей нерешительности, Британия не теряла время.
К 1900 году британцам стало ясно, что рейх действительно сможет выдавить их из мировой политики. Германия может превзойти и подавить Британию и, воспользовавшись благоприятным (для рейха) — пусть даже и временным — параличом в европейских делах, обрушиться на Францию и вывести ее из игры раз и навсегда, после чего взор Германского рейха обратится к России... Здесь было два варианта: Германия могла заманить Россию в тесный союз, в котором собиралась, естественно, играть доминирующую роль, либо Россию можно было постепенно подчинить мощью прусских армий. В любом из этих случаев британский кошмар становился не менее страшной явью. Если Россия и Германия объединяются в той или иной форме, то евразийское объятие становится реальностью: то есть в самом центре огромного материка возникнет монолитная евразийская империя, опирающаяся на огромную по численности славянскую армию и германский технический гений. Британская элита решила всеми силами не допустить такого развития событий, ибо такое потенциальное государственное образование создало бы смертельную угрозу превосходству Британской империи.
«Центральный регион» — это гипотетическая, находящаяся в центре Евразии область, которую благодаря ее географическому положению, ресурсам и численности населения можно рассматривать как неприступную крепость и державу устрашающей мощи; что же касается «полумесяца», то под этим наименованием имеют в виду воображаемую полулунную дугу, охватывающую цепь островов — Америку, Британию, Австралию, Новую Зеландию и Японию, которые, будучи «морскими державами», наблюдают за Евразией, стремясь не допустить образования в Евразии даже тенденций к образованию мощного государства в ее центральном регионе.
Бея эта фразеология была изобретена пионерами геополитики, новоявленной науки, возникшей в самом начале двадцатого века: при поверхностном взгляде можно подумать, что она представляет собой систематическую и не слишком глубокую компиляцию географии, теории тылового обеспечения, экономических знаний и таинственного макиавеллизма, соединенных вместе ad шит Delphini. Но невидимым мотивом создания этой науки было преобразование индивидуального человеческого поведения в динамику общественных агрегатов путем политического уподобления наций живым, обладающим волей организмам (14). По этой причине геополитика была в состоянии вскрыть и изложить в четких понятиях те политические намерения, которые та или иная держава могла иметь в определенный момент времени. Разоблачительное и весьма авторитетное свидетельство было — в то время составления антинемецкого заговора — представлено сэром Гэлфордом Макиндером (1867- 1947), профессором Лондонской школы экономики и одним из британских отцов основателей геополитики в статье «Географический рычаг истории», опубликованной в «Географическом журнале» Королевского общества в 1904 году. В статье недвусмысленно и очень четко освещена природа назревающего конфликта.
