В это же время, 15 сентября, в Инвергордоне, в Шотландии, 500 матросов подняли мятеж, требуя повышения жалованья. Газеты весьма живописно преподнесли эту историю, громко протрубив на весь мир, что британский флот пришел в полное расстройство. В официальных британских органах распространился психоз — всем казалось, что Британия стоит на пороге гибели. Находившийся в Новой Шотландии, действуя совместно с Гарви, Норман принялся составлять проект билля, отменяющего Золотой акт 1925 года. 18 сентября фунт стерлингов прекратил сопротивление и капитулировал. В тот день, когда Норман отплыл из Квебека на родину, на его имя из банка поступила телеграмма: «Старая Дама умерла в понедельник».
В понедельник 21 сентября на глазах у онемевшего от изумления мира Британия отменила платежи золотом.
В течение четырех недель ее примеру последовали восемнадцать стран, тоже отказавшись от золотого стандарта. Для того чтобы обуздать зарвавшихся спекулянтов, банк поднял процентную ставку до 6 пунктов, на этом уровне она оставалась в последующие четыре месяца (см. рис. 4.1).
Поначалу казалось, что случилась одна из непонятных потерь, и британцы не знали, радоваться им или огорчаться по этому поводу. Правда, вскоре «политики, пресса и общество пришли к убеждению, что те... кто отлучил Британию от золота, сделали правительству — против его воли — благословенный дар» (168).
Но это был еще не конец: правители империи для полноты картины завершили эту piece extraordinaire торжественным финалом. Министр финансов и «преданный раб Нормана» Сноуден (169), выступая на официальных похоронах золотого стандарта в палате общин, с сентиментальным величием призвал собравшихся «не произносить никаких слов... в этот момент, ибо это сделает расставание еще более тягостным». Немногие скептики, чтобы не прослыть «шутниками в храме», предпочли удержать язык за зубами (170).
23 сентября Норман сошел на родную землю в Ливерпуле, а 28 сентября появился в банке. По слухам, «он был буквально уничтожен, узнав страшную правду» (171). Очевидно, что Гарви и иже с ним просто «потеряли голову» (172).
Вот вам портрет Монтегю Нормана, противоречивого и явно больного человека, который руководил финансовыми делами империи до конца июля 1931 года, на целых девять лет больше положенного срока, человека, который в самый решительный, можно сказать, переломный момент новейшей экономической истории Британии покинул банк, передав руководство команде недостаточно компетентных людей. В результате падение отечественной валюты оказалось таким крутым, что пришлось отказаться от золотого якоря, и в результате вся мировая экономика по спирали устремилась в ад. Флот бурлил недовольством, а на управляющего банком по приезде набросилась волчья стая газетных карикатуристов, пригвоздивших его к позорному столбу. Фунт обесценился на тридцать процентов, потери на фунтовых счетах французских и голландских банков исчислялись миллиардами долларов. Возмущение голландцев этим надувательством было столь велико, что они попытались возбудить судебное преследование Английского банка; управляющий Нидерландским банком Виссеринг был немедленно отправлен в отставку.
А что сделала Британская империя? Уволила Нормана? Клеман Моро, управляющий Французским банком, за свою верность фунту стерлингов, был удостоен титула Рыцаря Британской империи в октябре 1929 года (173). Норман был утвержден управляющим и на следующий год — за которым последовали еще тринадцать лет его пребывания в этой должности.
Что же происходило дальше с ценами «и золотом? Поползли ли цены в Британии, как опасались многие, вверх из-за падения фунта? Никак нет; Британия, о которой после этого все, кажется, забыли, не пострадала от изменений мировых цен, она сама их диктовала: медь, фрахт, пшеница, масла, джут, каучук и олово — все это квотировалось на рынках империи. Приспосабливаться приходилось другим (174).
А что же золото? В таблице 4.1 показана эволюция банковских запасов этого металла за период с 1925 по 1935 год (175).
