В течение какого-то времени германское правительство выплачивало пособия по безработице, но после краха 1931 года безработные были предоставлены своей судьбе. Боевики противоборствующих политических партий дрались на улицах, лилась кровь. В этой обстановке 10 октября 1931 года Гитлер, как представитель нового массового движения Германии, встретился с президентом Гинденбургом. Своевременность этой встречи просто поражает: прошло всего две недели после отказа Британии от золотого стандарта, а нацисты уже ищут встречи с президентом Германской республики, чтобы предъявить то, что с полным правом можно назвать законной претензией на власть. С точки зрения морских держав, предпосылки для такой встречи не могли быть более благоприятными: новый динамичный лидер националистов встречается лицом к лицу с эрзац-кайзером Гинденбургом — герой войны и блистательный символ императорской эпохи. «Дело сделано» — так, должно быть, думали они.
Но дело не было сделано. Гинденбург испытывал глубочайшее отвращение к этому «богемскому ефрейтору»; он принял Гитлера, беседовал с ним и отпустил с ледяной холодностью. Германия сопротивлялась. Гинденбург решил до конца поддерживать своего канцлера Брюнинга.
Озлобленный Гитлер принял участие в крупной антиреспубликанской манифестации правых, состоявшейся 11 октября в Бад-Гарцбурге, где частные армии правых партий и толпы их сторонников маршировали по полю, а на помосте стояли лидеры, включая Шахта. Последний, ставший к тому времени официальным экономическим советником Гитлера, не мог скрыть своего восторга и произнес речь, весьма, кстати, подлую, в которой высмеял жалкие попытки Лютера — своего преемника на посту управляющего Рейхсбанком — спасти положение.
Канцлер Брюнинг к тому времени правил исключительно декретами, воспользовавшись статьей 48 Конституции Веймарской республики, позволявшей канцлеру проводить противоречивые распоряжения через голову депутатов рейхстага; коллегиальное законотворчество в Германии прекратилось окончательно. Раздражающие меры, осуществленные Брюнингом в июле, были 8 декабря 1931 года подкреплены еще одним подобным декретом. Канцлер затеял опасную игру: он хотел эмоционально обезоружить кредиторов Германии, доведя до немыслимого предела страдания народа, надеясь таким образом добиты я отмены репараций, а затем приступить к организации общественных работ. Но на самом деле выбора у него не было, так как иностранные кредиторы оказались безжалостными. Так же как и Веймар, канцлер Брюнинг был обречен с самого начала.
Наступил 1932 год, год избирательного сумасшествия. Прошел семилетний срок пребывания Гинденбурга на посту президента Германии. В марте состоялись президентские выборы. Гинденбург выставил свою кандидатуру, и после некоторых колебаний Гитлер решился бросить ему вызов. Нацисты потратили массу денег на предвыборную кампанию, а также на беспрецедентные полеты на аэроплане, сообщения о которых регулярно печатались в газетах под броским лозунгом: «Гитлер над Германией» (210). В первом раунде Гинденбург набрал 49,6 процента голосов, а Гитлер 30,1 — это было разочарование. Гинденбург был переизбран президентом во втором туре голосования. Предвыборная борьба сопровождалась яростными уличными столкновениями, и правительство Брюнинга, опасаясь начала гражданской войны, запретило полувоенные формирования Гитлера: особым указом предписывался роспуск СА и СС.
Потом из туманов над застоявшейся водой министерских кабинетов стала медленно возникать фигура Курта фон Шлейхера. Это был «серый кардинал», тень которого маячила за каждым заговором и за каждой интригой, сотрясавших нелегкую жизнь несчастной «республики».
Шлейхер начал свою карьеру теневым кукловодом в генеральном штабе Людендорфа. Во время войны он планировал и организовывал отход и упорядоченное отступление германских войск; он был одним из тех генералов, которые вели переговоры с Эбертом во время восстания германских Советов в 1918-1919 годах; он был координатором подавления этих восстаний силами Белой армии; вместе с фон Сектом он планировал введение чрезвычайного положения в 1923 году; и именно он был архитектором секретного альянса с троцкистами и Красной Армией: человек с острым умом, высокообразованный офицер, очаровывавший всех своими блестящими и необыкновенными способностями. Это все, что мы о нем знаем. Шлейхер до сих пор остается истинной загадкой Веймарской республики. Никто до сих пор не понимает, чего на самом деле хотел этот человек. «Вопросительный знак с генеральскими эполетами», — сказал о нем Троцкий (211).
С 1929 года Шлейхер, как руководитель политического отдела министерства рейхсвера, неофициально являлся связующим звеном между армией и правительством.
