Республика воспринималась как воплощение культурного распада и морального банкротства. Вину за экономические проблемы люди приписывали парламентскому устройству, ответственность за неурядицы возлагали на демократов. Национальные социалисты собрали всех, кто был недоволен республикой.
20 января нацисты и коммунисты вместе выступили в рейхстаге против правительства. Коммунисты вовсе не считали Адольфа Гитлера и его партию своим главным врагом. Они в основном сражались против социал-демократов. Таковы были инструкции Москвы, и их рьяно претворял в жизнь председатель партии Эрнст Тельман. Он станет одной из первых жертв, когда нацисты придут к власти.
В июне 1932 года Эрнст Тельман запросил Москву, допустимо ли сотрудничать с социал-демократами, чтобы не допустить избрания нациста председателем прусского ландтага (парламента)? Москва ответила: «Никаких переговоров с социал-демократами». Председателем прусского ландтага стал нацист.
Руководители компартии, подчиняясь приказам из Москвы, фактически делали все, чтобы ускорить победу национальных социалистов. Вожди компартии были уверены, что загнивающий капитализм форсированным маршем движется к своей гибели, если Гитлер придет к власти, он только ускорит пролетарскую революцию. Коммунисты недооценивали решимость фюрера и возможности нацистов, зато переоценивали свой потенциал.
Конечно, никто не ведает своей судьбы, но десятилетиями историки задаются вопросом: как эти люди, профессионально занимавшиеся политикой, могли быть настолько близоруки, чтобы желать победы своим злейшим врагам?
Ответ прост: таковы были указания Москвы. На вопрос: кого нужно раньше разбить, фашистов или социал-фашистов (то есть социал-демократов), давался ответ – социал-фашистов! Сталин считал социал-демократов главными врагами.
2 ноября 1932 года в Берлине нацистская парторганизация транспортных рабочих объявила забастовку. И коммунисты присоединились к нацистам! Йозеф Геббельс выступал вместе с коммунистическими вожаками. Сохранились фотографии, на которых он запечатлен рядом с руководителем берлинских коммунистов Вальтером Ульбрихтом, который после войны станет главой Восточной Германии.
22 января с Гитлером встретились Гинденбург-младший и руководитель президентской канцелярии Отто Майснер. Они хотели своими глазами посмотреть на фюрера. Тот произнес свою обычную речь: только он один способен спасти страну от коммунизма, а без его поддержки ни одно правительство не удержится. И он добавил – это было приятно слышать его собеседникам – что не намерен покушаться на права и прерогативы президента, который остается верховным главнокомандующим.
Это были смотрины. На обратном пути Оскар Гинденбург сказал Отто Мейснеру, что слова Гитлера произвели на него глубокое впечатление и отныне он сторонник назначения фюрера канцлером.
А Гитлер считал, что ничего не получается, что его планы рушатся. Герман Геринг с трудом удержал его в Берлине. Гитлер хотел вернуться в Мюнхен. Он не знал, что фон Папен неустанно работает на него…
Марширующие колонны штурмовиков многим казались олицетворением порядка и спокойствия, хотя среди этого сброда полно было настоящих уголовников. Казалось, единственный разумный выход – отдать власть нацистам. Когда власть будет у них в руках, они сами наведут порядок со своими штурмовиками. Модной стала фраза:
23 января Гитлер встретился с влиятельным банкиром Яльмаром Шахтом, который решил, что надо поддержать нацистов. Мир избежал бы ужасов Второй мировой, если бы в Берлине продержались хотя бы несколько месяцев и не отдали Гитлеру власть в январе 1933 года. Влияние нацистов явно шло на спад, время их триумфа миновало. Симпатии избирателей качнулись в сторону других партий. Да и закончился экономический кризис. Экономика Германии вступила в фазу подъема.
Гитлер спешил избавиться от имиджа агитатора в пивной, который радует своих пролетарских поклонников обещаниями экспроприировать крупные состояния. Большому бизнесу он сообщил, что запретит забастовки.
– Нет необходимости национализировать немецкую промышленность, – уверенно говорил фюрер, – если можно национализировать народ Германии.
24 января Гитлер и Франц фон Папен встретились вновь. Фюрер чувствовал себя очень уверенно. Решительно всем в тот момент казалось, что нацисты – самая мощная сила в Германии. Хотя больше 37 процентов голосов в 1932-м году они не собирали. Причем этот год стал переломным. Нацисты стали терять голоса. Именно в этот момент они получили власть.
Поддержка Гитлера была скорее выражением протестных настроений, нежели одобрением его программы. Лихие лозунги национальных социалистов нравились больше, чем призывы демократических сил к разуму и терпению.
