Гитлерленд. Третий Рейх глазами обычных туристов полностью

Нередко американцы, живущие в Берлине или проезжающие через него, были заняты друг другом и бывшими соотечественниками не меньше, чем окружающим миром. Никербокер в своем письме другу от 14 ноября 1927 г. дразнил его: «Между прочим, Хемингуэй сейчас в Берлине, якшается с Синклером Льюисом». Льюис, которому в 1930 г. суждено было стать первым американцем, получившим Нобелевскую премию по литературе, провел в Берлине немало времени из-за Дороти Томпсон, переехавшей туда в 1925 г. Томпсон была одной из первых женщин-корреспондентов, ставших знаменитыми: она работала на Philadelphia Public Ledger и New York Evening Post, а жила в квартире-дуплексе, второй этаж которой занимали Моуреры.

Никербокер, который в дальнейшем стал вместо нее работать в Берлине на газеты Филадельфии и Нью-Йорка, представил Томпсон Льюису во время чаепития у министра иностранных дел Германии. Дополнительной пикантности истории добавляют некоторые сообщения, что Томпсон и Никербокер были более чем коллегами и что связь их некоторое время была романтической.

Томпсон только что развелась с Джозефом Бардом, небезызвестным ловеласом венгерского происхождения. Брак Льюиса с Грейс Хеггер также разваливался в то время. Известный писатель и начинающая корреспондентка немедленно влюбились друг в друга. Томпсон однажды вечером позвонила Лилиан Моурер. «Заходи, у нас тут отличная компания собралась», – сказала она. Моурер пришла на второй этаж квартиры-дуплекса, в которой жили они с Льюисами. Синклер Льюис в это время отмечал недавнюю публикацию «Элмер Гентри» и выступал перед собравшимися в манере «проповедника из этого романа». Он надел свой воротничок наоборот и произнес целую проповедь, напоминая слушателям об их грехах. «Это был потрясающий tour de force, мы трепетали, осознавая свои недостатки с приятной ясностью», – вспоминала Лилиан. Льюис и Томпсон вскоре стали любовниками, а после его развода в 1928 г. поженились. Подобная социальная ситуация, вкупе с открытостью немцев «американизации», показывала, насколько американцы чувствовали себя в Берлине как дома. В 1928 г. даже Гитлер – бывший тогда лидером партии, не имевшей на первый взгляд никакого политического веса, – указывал, что «американизация» оказывает влияние множеством путей. «Международные отношения благодаря современной технологии и коммуникациям теперь стало так просто поддерживать, что европейцы, не всегда даже сознавая этого, применяли американские подходы как стандарты для своих», – сообщал он. Это был редкий случай, когда Гитлер признал новый тренд, не отвергая его сразу.

«Американизацией» тогда кратко называли то, что сейчас зовется глобализацией. Мир действительно становился открытым – и привлекательность Берлину добавляло именно это, а не только специфически американские особенности. «Это были блистательные, бурные дни, когда Берлин был культурной столицей мира», – писала Томпсон, и ей вторили виртуоз банджо Михаэль Данци и другие представители искусства.

«В ту пору умы Германии были открыты каждому течению мысли со всех концов земли. Все волны доходили до Берлина». Пока американские репортеры писали про политическую и экономическую ситуацию, самые примечательные – и любимые читателями – истории тех времен были про светлые стороны происходящего. Например, они рассказывали про первый трансатлантический пассажирский перелет дирижабля «Graf Zeppelin», произошедший в октябре 1928 г., – это был 112-часовой полет жесткого дирижабля от Фридрихсхафена в Германии до Лэйкхерста в Нью-Джерси. Chicago Herald и Examiner даже выпустили отдельные буклеты, куда свели все статьи двух корреспондентов Hearst, бывших на борту. В предисловии этот сборник назвали «аутентичными заметками о путешествии, которое является вторым по значимости поле путешествия Колумба».

Виганд был одним из тех двух корреспондентов Hearst. Вторым была леди Драммонд-Хэй, ставшая первой женщиной, что пересекла Атлантику по воздуху. Оба репортера писали очень много, а сочетание их историй сделало описание этого путешествия очень романтичным. Леди Драммонд-Хэй писала очень выразительно: «Graf Zeppelin – не просто машина из алюминия и ткани. У нее есть душа: каждый её строитель и пилот, даже каждый пассажир вроде нас сделал это творение немножко человекоподобным. Я люблю этот дирижабль как живое существо… Я так была счастлива во время этого путешествия. Оно принесло в мою жизнь невероятные эмоции».