- Я сказал, отпусти его! – Далат опешил, ему еще никогда не смел указывать ни один омега. Глаза герцога Оринга горели убийством. Длинные, светлые, как у Офиару, волосы растрепались, лицо угрожающе опущено… Почему то, когда его пара описывал отца, Далат представлял тихого, покорного судьбе омегу, но совсем не такую фурию.
- Папа, я…
- Молчать!
Офиару притих, готовый разрыдаться.
- А не скучный тебе достался омега, мне давно не было так весело, – как всегда некстати начал Торциус, стоявший от друга по правую руку. – Глядишь я даже не… – он осекся и замолчал.
Из-за спины герцога Оринга высунулась другая голова.
- Ой, пап, ну скоро там, есть хочется…
- АДАЛЬВАЛЬД! – не поворачиваясь, заткнул темноволосого мальчишку Оринг. Тот фыркнул, но больше не сказал ни слова.
Подросток был невысокого роста, и несмотря на то, что волосы его были темного, почти черного цвета, как и глаза, Далат без труда узнал в нем брата Офиару. Видимо, от второго брака. Запахи всех троих были чем-то схожи, и пусть ни один не был таким притягательным как у его пары, что-то родное между ними все же чувствовалось…
- Вероятно, я имею честь лицезреть перед собой герцога Оринга, – громко спросил Далат.
- Его самого, – в том же тоне ответил омега, никак не отреагировав на власть, пропитывающую голос альфы.
- Искренне рад, что вы успели на нашу церемонию бракосочетания. Офиару будет счастлив разделить праздник с родственниками.
- Офиару, – прошипел Оринг, отчего омежка в руках альфы сжался так сильно, что вполне бы уместился в одной руке, – самовольно ушел из дома, и я не помню, чтобы давал разрешение на этот брак!
- Думаю, вы уже почувствовали, что сама природа дала нам благословение, – парировал генерал, намекая на запах, который сильно изменился с последней встречи отца и сына, и конечно, это не могло остаться незамеченным.
- Я носил его под сердцем долгих девять месяцев, – слова давались герцогу с трудом, он изо всех сил старался не сорваться на крик, – и теперь хочу, чтобы мой сын мне все объяснил! Вы считаете, я имею на это право?! – с вызовом спросил герцог.
- Пожалуйста, – тихонько прошептал Офиару.
Выбора не было.
- Конечно. Вы можете воспользоваться ближайшей комнатой.
С неохотой Далат выпустил из рук своего мальчика, и тот поспешил в указанном направлении, следом вошел папа и захлопнул дверь.
- Родной мой, – кинулся к сыну Оринг. – Ты в порядке?
- Да, пап, – всхлипнул омежка.
- Какого черта ты убежал!!! – раздалось сквозь массивные двери, и около получаса, собравшиеся в атриуме внимали словарному запасу герцога, которому позавидовали бы и портовые грузчики. Временами шум затихал и оставалось только догадываться, о чем они там шептались. А потом все и вовсе стихло.
- Думаешь, мне стоит пойти? – переживал за своего бедного супруга Далат.
- А? – растерянно переспросил Торциус, и Далат повторил вопрос неожиданно притихшему задире, который ни разу не прокомментировал уморительную сцену.
- Не стоит.
В этот момент двери распахнулись, выпуская обоих омег. Офиару был красный, как помидор, с заплаканными глазами, а герцог Оринг, казалось, наоборот успокоился.
- Что ж, – подошёл он к Далату, – если мой сын сделал выбор, то я приму его. Приношу извинения из-за прерванного торжества, но надеюсь, вы войдете в мое положение. Я не видел сына год! А теперь у него… муж.
Офиару глядел в пол, не смея поднять глаз.
- Конечно. Я понимаю.
- Тогда, думаю, стоит продолжить, – неожиданно вмешался Торциус. – Сейчас как раз очень важная церемония. Молодые должны продемонстрировать любовь друг к другу перед десятью свидетелями.
О, нет.
Офиару чуть не грохнулся в обморок, поняв, на что придется смотреть его папе… Омежка пошатнулся и Далат, стоявший рядом, сгреб мальчишку в охапку.
- Я немного знаком с вашими обычаями и, пожалуй, пропущу эту часть.
Сын благодарно уставился на папу, словно ему явился всепрощающий бог. Оринг всегда был достаточно проницателен, что уж говорить о том, что он читал своего сына, как открытую книгу, и понимал, как ему и без того будет тяжело справиться с чужеземными обычаями.
- В наших краях наблюдать за интимными отношениями супругов не принято.
- А я бы остался, – раскрыл рот темноволосый паренек.
- АД! – снова рявкнул отец, и они злобно уставились друг на друга.
- Конечно! Пусть малыш остаётся, все-таки должен присутствовать хотя бы один родственник Офиару, а то на нем лица от страха нет.
Это было правдой.
- Он еще слишком мал, – Оринг смерил взглядом Торциуса. – И если я не ошибаюсь, на данной церемонии могут присутствовать только альфы. С кем имею честь разговаривать… мы не знакомы? – омега прищурился.
Далат даже не успел раскрыть рот.
- Ой, где же мои манеры, меня зовут Тор, и я друг Далата. Приятно познакомиться, – растянул самую приятную из своих улыбок альфа. – И вы, несомненно правы, исключая те случаи, когда альф со стороны омеги не имеется.
Все, кто стояли в атриуме, молчали, не понимая, почему император не раскрыл своей личности, а болтает с каким-то оборзевшим омегой, словно какой-то простолюдин.
Герцог кивнул.
- И все же мой сын ещё слишком молод.
