Гладиаторы (СИ) полностью

Децебал как победитель в двух сложнейших схватках, получил право посещения города. Это было в первый раз, когда он смог посмотреть Помпеи не из повозки для гладиаторов.

Дак боялся, что Акциан помня о его «бегстве», не даст своего позволения на его выход в город, но ланиста не стал препятствовать Децебалу получить стандартный набор удовольствий гладиатора-победителя.

По случаю победы ему выдали новый хитон, серый плащ и сандалии на деревянной подошве. Оружия гладиатору вне арены не полагалось.

– Иди в винную лавку Диокла, – посоветовал ему Крисп. – Там и вино неплохое и девки как на подбор.

– Место как раз для подонков общества, – вмешался Юба. – Но девки там действительно отменные. Да и наш многоуважаемый ланиста бывает в этой лавке. Она называется «Борода Агенобарба».

– Я бы хотел начать осмотр Помпей совсем не с винной лавки.

Но планам молодого гладиатора не суждено было осуществиться именно в этот день. Осмотр города пришло отложить.

За Децебалом пришел сам хозяин школы Акциан.

– Сегодня тебе выпала большая честь, дак, – высокопарно произнес он. – Ты будешь сопровождать меня в моем путешествии по городу. А направляюсь я в винную лавку кривого Диокла. Кстати, это станет нашим с тобой окончательным примирением. Я вернул сегодня все деньги, затраченные на тебя и даже получил прибыль.

Децебал покорно склонил голову. Придется посетить заведение со странным названием.

– Я боялся сегодня только одного, – продолжил Акциан, – что великодушная толпа помпеянцев, опьяненная победой над капуанцами подарит тебе свободу.

– А резвее подобное бывает после первого же выхода на арену? – спросил дак.

– Нет! До сих пор не было. Но все может произойти в первый раз!

– Однако, этого не произошло и твои опасения оказались напрасными, господин.

– В твоих словах звучит обида и горечь, Децебал. Напрасно! Не стоит обжаться на мои слова! Сегодня я угощу тебя отменным вином, дак. Хоть и говорят, что папаша Диокл хитрая бестия и постоянно разбавляет его водой и часто выдает отвратительную кислятину за хиосское, но для меня у него найдется пара амфор настоящего и выдержанного. Идем.

Они вышли за ворота казармы, и пошли по пустынной в эти часы улице лишенной какой либо растительности. Слепые стены как бы повернувшихся спиной к улице домов выражали полное равнодушие к путникам. Они словно отвернулись от тех, кто брел по мостовой, стуча деревянными подошвами.

– Смотри на это, – ланиста указал своей тростью на надпись на одной из стен. – Это объявление о твоем бое. Вот эта надпись впервые оповестила о твоем существовании мир. До этого о тебе никто не знал. Но теперь ты стоишь на пути к большой славе. О тебе сегодня узнали Помпеи. А завтра узнает Капуя. А послезавтра – Рим!

– Если я переживу достаточное количество боев.

– Переживешь. Я вижу настоящего бойцы на большом расстоянии. Еще когда ты там дрался с Балом и проиграл, я видел, что ты станешь побеждать. Мы идем сейчас по пути, которым проходили многие сотни гладиаторов до тебя. Эта таверна манит их как свет далекой свободы, которой они не дождутся никогда.

– А я бы хотел достичь свободы. Разве не может гладиатор получить её? Там на арене? – больше самого себя чем ланисту спросил Децебал.

– Может. И такое случается. Но редко. Толпа может в секундном порыве великодушия даровать деревянный меч. Вот как раз сегодня у неё был подобный момент великодушия и хватило бы всего одного выкрика «Свободу храброму Децебалу» и ты получил бы её! Но никто не сделал этого выкрика. Видишь, от какой малости иногда зависит судьба человека?

– И ты, господин, считаешь, что я этого не достигну? Эта ситуация разве не может повториться в будущем?

– Почему? Ты можешь так получить свободу. Но к тому времени, когда это случиться, тебе она станет не нужна.

Они подошли к невысокому, но просторному зданию с почерневшими колонами и портиками.

– Вот мы и на месте, Децебал. Таверна «Борода Агенобарба».

Над входом красовалась большая вывеска изображавшая толстого мужчину с огненно рыжей бородой. Под самой вывеской раскачивался фонарь, служивший маяком для выпивох затерявшихся во тьме.

– Мрачное место, – огляделся вокруг Децебал. – Только один фонарь.

– Сейчас только сумерки, а когда совсем стемнеет, то будут гореть еще десяток факелов. Но от них это место не станет менее мрачным. Идём.

Они вошли в низкую дверь и спустились по каменным ступеням в просторный зал, где за столами сидело человек 50. Здесь пахло сыростью и какой-то гарью.

Им на встречу вышел высокий и толстый мужчина в засаленном хитоне. На его помятом и исполосованном морщинами лице играла приветливая улыбка.