Да, теперь понятно, почему переговоры с Хенсельтом с треском провалились. Если он здесь, под страхом смерти, заливает такие безмозглые речи — что ж принц ляпнул такого, что даже у короля Каэдвена, а я так думаю, что он тоже не блещет гениальностью, вспыхнул огонек надежды завоевать Верген? Может, конечно, у принца просто мало опыта, но, думается мне, он просто дурак. А это не лечится никакими средствами. Дворяне тоже понимали, что Стенниса зря понесло на откровенные разговоры со своими подданными, но сделать уже ничего не могли и готовились отбивать атаку.
— Какой деловой! А ежили Саския помрет, то кто ж тебя осудит? — крестьяне и не думали успокаиваться, наоборот, все больше возбуждались. Геральт с задних рядов попытался привлечь мое внимание и приманить к себе, размахивая конфеткой, но я лишь отрицательно махнула головой, в душе страдая от голода и выходки друга. Стеннис, распухая на глазах от важности своей персоны, ответил:
— Я верю, что ее удастся исцелить. Но если боги решат иначе — мы соберем совет мудрецов, который вынесет справедливый приговор. Ибо я обязан служить для вас образцом! А мои поступки да станут пламенем, что рассеет тьму.
Ибо ночь темна и полна ужасов! Сколько пафоса, товарищ принц. Ваши речи достойны Большого Театра, или, в крайнем случае провинциального артистического училища, но не годятся для убеждения толпы. Слова должны быть простыми и понятными, а не заумными и красиво сказанными — это лишнее в данной ситуации. Придется брать дальнейшее в свои руки, пока эта самая ватага, что уже давно жаждет отравить Стенниса тяжелыми металлами (затыкать виллами до смерти), не растерзала на месте. Я в наглую отодвинула принца рукою, коротко извинившись и буркнув что-то в стиле: «Подвинетесь, сударь, я спасаю вашу задницу».
— Что ты себе позволяешь? — сразу же зашипел венценосный олух совсем не по-королевски.
— Иногда после шести не ем, а так все себе позволяю, — не менее гадко ответила я, и, уже громче, обратилась к толпе: — Виновен принц, или нет, но мы не можем отнимать у него право на справедливый суд. Крестьяне, если мы сразу его выдадим, повесят его на первом суку. Предлагаю дождаться решения Аэдирнской Девы. А пока принц будет находиться под стражей. Такое решение вас устраивает, господа хорошие?
Толпа одобрительно загудела, даже Кальтон казался вполне доволен предложением — опустил дубинку и смиренно принял расслабленную позу. Дворяне и богачи тоже кивали одобрительно, мстительно припоминая принцу речь, и принялись, без особого рвения, исполнять указания. Рыцари в тяжелых доспехах заковали принца в наручники и повели в тюрьму на радость гурьбе. Один из дворян что-то шептал Стеннису, пытаясь разъяснить ситуацию и указать на плюсы будущего заключения, а будущий монарх то супился, то усмехался, сверкая глазами на подданных. И волки сыты, и овцы целы, и пастуху — вечная память. Наконец я смогла спокойно выдохнуть. Сотни пар глаз отвели от меня свой взор и слава богу. Я уже устала втягивать живот, чтобы казаться стройнее. Как-то перед людьми не удобно — девушка по определению должна быть красива. Я направилась к ведьмаку.
— Ты уверена, что это правильное решение? — спросил у меня Лютик, провожая принца взглядом. — Ты не хуже меня понимаешь, что принц виновен.
— Он отказался поделиться своей кровью ради спасения Саскии, — сквозь зубы проговорил Йорвет. — А ты ему поверила?
— Нет, конечно, — я немного зло дернула головой. Опять он про Саскию, чтоб была она не ладна! — Я не больше вашего знаю, но даже мне кажется, что Стеннис хоть каким-то боком ко всему этому причастен — просто потому что знал о грядущем отравлении и ничего не предпринял. Не мог не знать, — убеждая сама себя последней фразой, на секунду задумалась о скользкой венценосной личности, но, вспомнив, что есть дела по важнее, чем психоанализ, продолжила: — Но, представьте, мы учиним самосуд — и что тогда нас ждет? Тут же в открытую начнут практиковать кровную месть в самой изощренной форме. Всплывут все обиды, даже самые странные, на вроде зависти из-за более низкого происхождения. Это ж в городе начнутся массовые беспорядки — число жертв может быть не маленьким, и тогда нам будет просто некого выставить на поле брани. Нет, такой вариант самый верный. Все остальное будет контрпродуктивно.
— Стенниса они просто так не оставят, — возразил Геральт намекая на вилы и факелы, которые крестьяне утаскивали с собой.
— Это все не кончится, пока Саския не придет в себя, — согласился с ним Йорвет. — Пять кварт королевской крови сейчас прохлаждаются в краснолюдских подземельях. Теперь мы сможем до него добраться.
— Еще есть Хенсельт, — заметила я.
— Проще выкрасть Стенниса, — заспорил эльф.
— Если сейчас мы хоть пальцем тронем принца, то не хило бомбанет по всему Вергену, — я попыталась отговорить его от этой идеи. — Это окончательно заставит город восстать. Твои скояʼтаэли не удержат взбунтовавшихся крестьян, только больше распалят ненависть к ситхам.
