Гламорама полностью

— Крапинки — видите, вся третья панель в крапинках? — нет, не та, вот эта, вторая от пола, — я еще вчера хотел обратить на это ваше внимание, но тут началась фотосессия, поэтому Яки Накамари — или как его там еще к черту звать? — но не тот, который главный — принял меня за кого-то другого, так что мне не удалось заставить его обратить внимание на этот дефект, но, господа — дам это, кстати, тоже касается, — тем не менее от факта никуда не деться: я вижу крапинки, отвратительные маленькие крапинки, и это не случайность, потому что выглядят они так, словно это сделано машиной; короче говоря, без подробностей, без всех этих выкрутасов, просто выложите мне всю подноготную, а именно кто, как, когда и почему, хотя, глядя на ваши виноватые лица, у меня складывается отчетливое впечатление, что на последний вопрос ответа я так и не получу, — короче, валяйте, черт побери, я хочу знать, в чем дело?

Долго ждать ответа не приходится — поговорить здесь любят.

— Зайка, дизайном этого бара занимался Джордж Накашима, — мягко поправляет меня Джей Ди, — а вовсе не, гм, Яки Накамаши, то есть я хочу сказать, Юки Накаморти, то есть, блин, Пейтон, помоги мне, а то я совсем запутался.

— Ответственным за этот этаж назначен Ёки Накамури, — говорит Пейтон.

— Ах вот как! — восклицаю я. — И кто же его назначил?

— Ну как кто? Moi[1], — отвечает Пейтон.

Повисает пауза. Все взгляды обращаются на Пейтона и Джей Ди.

— И кто же такой этот Муа? — вопрошаю я. — Знать не знаю никакого гребаного Муа, зайка.

— Виктор, умоляю тебя, — говорит Пейтон, — я уверен, что Дамьен это с тобой обсуждал.

— Дамьен со мной это обсуждал, Джей Ди. Дамьен со мной это обсуждая, Пейтон. Я просто хочу знать, кто такой этот Муа, зайка! — восклицаю я. — Я вспотел от любопытства.

— Moi — это в данном случае Пейтон, — все так же спокойно объясняет Джей Ди.

— Moi — это я, — кивает в знак согласия Пейтон. — Moi, гм — это будет «я» по-французски.

— А ты уверен, что этих крапинок здесь быть не должно!— Говоря это, Джей Ди нерешительно трогает панель. — Я хочу сказать, может, им здесь полагается быть, ну, типа, может, они предусмотрены или что-нибудь в этом роде?

— Стоп! — Я поднимаю руку. — Ты говоришь, что эти крапинки предусмотрены!

— Виктор, зайка, нам еще столько всего нужно проверить. — Тут Джей Ди демонстрирует мне длинный список всего, что мы должны проверить. — Кто-нибудь займется этими крапинками, кто-нибудь их выведет. Там внизу на первом этаже мне попался фокусник.

— И он сможет вывести их к завтрашнему вечеру? — рычу я. — К зав-траш-не-му, ты меня слышишь, Джей Ди?

— Можно разобраться с этим до завтра? Джей Ди смотрит на Пейтона. Тот кивает в ответ.

— Тут у нас «до завтра» означает всё, что угодно, от пяти дней до месяца. Боже, вы что, не видите, что я вне себя от гнева?

— Нельзя сказать, чтобы мы тут штаны просиживали, Виктор.

— По-моему, все проще простого. Мы видим здесь, — я показываю пальцем, — крапинки. Может, тебе нужно и эту фразу расшифровать, Джей Ди, или до тебя наконец все же дошло?

«Репортер» из журнала «Details» стоит рядом с нами. Задание: сопровождать меня на протяжении всей недели. Заголовок: КАК ОТКРЫТЬ КЛУБ. Внешний вид: пол женский, Wonderbra, глаза густо подведены карандашом, матросская бескозырка советского образца, пластмассовая бижутерия, скатанный в трубку номер журнала «W» под бледной накачанной конечностью. Похожа на спящую Уму Турман полутораметрового роста. За ее спиной какой-то парень в куртке из эластика, надетой поверх майки для регби, и в кожаной кепке снимает все происходящее на видеокамеру.

— Эй, зайка, — я затягиваюсь «Мальборо», которую кто-то подносит к моим губам, — что ты думаешь по поводу этих крапинок?

Репортерша опускает свои солнцезащитные очки.

— Прямо не знаю, что сказать.

Видно, что она лихорадочно соображает, какую позицию ей занять.

— Девушки с Востока клевы, — пожимаю я плечами. — От их прикидов я тащусь.[2]

— Я так думаю, что мне это, в общем, фиолетово, — наконец сообщает она.

— А ты думаешь, всем этим типам не фиолетово? — фыркаю я. — Я тебя умоляю!

Бо, перегнувшись через стальное ограждение, зовет меня с верхнего этажа:

— Виктор, Хлое на десятой линии!

Репортерша немедленно разворачивает «W», внутри которого обнаруживается блокнот, и начинает царапать в нем нечто, вдохновленная сим сообщением.

Я отвечаю, не отводя взгляда от крапинок:

— Скажи ей, что я занят. У меня совещание. Срочное. Скажи ей, что у меня срочное совещание. Я перезвоню ей после того, как пожар будет потушен.