Я могла бы обклеить подобными письмами стенки каждой собачьей конуры в Америке. Когда-то мы хохотали над этими гневными тирадами, но сейчас уже не находили их столь смешными. Бойкоты имели реальный успех.
Последней каплей стал уход двух крупных рекламодателей, а точнее, целых торговых сетей. Нам все же пришлось немного смягчить содержание. Но тогда злиться стали читательницы, и их ряды заметно поредели. Пол уволился, приняв заманчивое предложение от «Фрайер Пабликэйшнз». Не успели мы опомниться, как «Чики» превратился в обузу, с которой никто не хотел возиться.
Я держалась там до последнего, пока журнал не продали с обязательным условием сделать из него абсолютно иное издание. «Чики», каким я его знала, уже умер, и я чувствовала, что отчасти несу ответственность за его смерть. Возможно, если б я не отвлекалась по пустякам, то смогла бы сберечь его свежесть. Теперь же свежесть хранил лишь логотип в виде цветка, пропечатанный на корешке.
Обратной дороги
«Чики» закрылся вскоре после моего ухода.
После стольких лет трудоголизма, вечеринок до утра и социальной стагнации мне определенно требовался покой. Пришло время Джилл Уайт взять бразды правления в свои руки и зажить своей жизнью.
И вот, отвергнув град предложений, посыпавшихся сразу после увольнения, я все-таки ушла на покой, пребывая в уверенности, что за это время журнальная индустрия никуда не денется.
Я много и хаотично ездила по Европе, борясь с искушением провести остаток жизни в римских кафе или испанских барах. Но несколько месяцев спустя я ощутила знакомый зуд и вернулась в Нью-Йорк с точным пониманием, что мне делать дальше. Одним из пунктов этой обязательной программы стали серьезные отношения с мужчиной. И нашла я их в самом неподобающем месте.
Все произошло на неделе моды, куда я отправилась, чтобы возобновить старые связи и известить всех о своем возвращении. Там я неожиданно повстречала Серену Сакс и ее мужа Кевина Элуэтта.
— Джилл! Ну, слава богу, ты наконец вернулась. Идем с нами в павильон Донны Каран, — заклинала она. — Нам же нужен хоть один человек, с которым можно поговорить! Там будет полно зануд с телевидения.
— О, заманчивое предложение, — пошутила я. — Чего же мы ждем?
Кевин, извинившись, отошел, чтобы забрать друга, который «подпирал стенку» и явно чувствовал себя «лишним на этом празднике жизни». Вернулся он с чуть растрепанным, жизнерадостным, как щенок, парнем по имени Джош, очень похожим на Билла Пуллмана, только моложе и светлее (волосы у него были эдакого песочного оттенка). Завидев нас, Джош заметно повеселел.
Наспех обменявшись любезностями, мы вчетвером прошли через парк Брайант, стараясь не попадаться на глаза докучливым журналистам. Однако на входе в павильон Донны Каран столпилось столько людей, что нам пришлось остановиться и покорно ждать своей очереди.
Серена и Кевин грациозно позировали фотографам; со всех сторон мерцали вспышки. Вскоре посыпались и вопросы:
«Это правда, что следующий сезон “Соседей по комнате” будет последним?»
«Собираетесь ли вы с остальными актерами из сериала посетить свадьбу Джессики Армстронг в будущем месяце?»
«Когда вы заведете ребенка?»
«Нет ли у вас проблем с зачатием?»
Серена лишь улыбалась, игнорируя грубость репортеров. Меня же этот непрекращающийся шум доводил до белого каления.
