Глас земли полностью

Советская Русь – завершённая воплощённость и рвущееся наружу дерзание духа: стигматами революции прорвана завеса долгого сна и обнажившийся планетарный провал преобразован коллективным трудом миллионов в сплошной котлован грядущего справедливого мироустройства, который по своей технической сути – окованный стальными завесами сверхрезонатор, подогреваемый неиссякающими излучениями ленинской мысли и служащий отныне гигантской антенной для диалога всего человечества с изобильными глубинами далёкого космоса.

Постсоветская Русь – странствия духа в самых высоких пределах, оторванность его от Земли приводят к тому, что из гниющих болот и с окровавленных капищ, разбросанных по континентам планеты, начинают пробираться в сердце России голодные злобные демоны. Их попытки обрушить колосс государственной жизни и заштопать Россию позолоченной нитью капитализма как будто увенчались успехом, но под обломками некогда мощных идей и учений, в образовавшихся повсюду катакомбах, подпольях и трещинах теплится бледное духовное пламя – и в нём, незаметно для внешнего наблюдения, сосредоточивается та сила, которой уготовано превозмочь всё наносное и тёмное, всю скверну, липкая и тягучая плёнка которой ещё долго будет душить и отравлять человечество.

Гиперроссия – фантастические теневые фигуры, проступающие на ширме, которой великое светлое будущее отгорожено от алчного, прагматичного глаза, во всё проникающего и всё иссушающего до рассудочно-тошнотворной бессмысленности. Это ретивое будущее, которое не ждёт для себя свободного места, где оно могло бы свершиться, но спешит по тайным каналам ввязаться в полемику с закостеневшим былым, чтобы ослабить его опекунство над временем и подготовить пространство для свершения нового, ещё не бывалого.

Четыре слоя – они же мифологические эпохи – удерживают пространство: но не Россию, у которой нет места и времени; они удерживают всё остальное: сама Россия, как древний колосс-невидимка, удерживает на себе круговерть всемирной истории, встав неподвижной самозабвенной основой в её средоточие. И всё, на что я, как автор идущих ниже рассказов, смиренно надеюсь: достичь того же эффекта в событии книги – полностью скрыться в игре сюжетов и образов, потеряться в лабиринтах анекдотов и мифов, чтобы в итоге читатель остался совершенно один и отчётливо понял: конец – это только начало.

Санкт-Петербург,

весна 2023 г.

Примерно двести тысяч лет назад одна довольно крупная обезьяна полезла на дерево, но неудачно прыгнула на сухую ветку. Ветка треснула, обезьяна сорвалась, рухнула вниз и ударилась о землю. Она порядочно зашиблась, но не столько больно ей было от падения, сколько стыдно за свою неловкость. Она так расстроилась, что даже не поторопилась встать и уйти в сторонку, а растянулась под деревом и, зажмурив глаза, притворилась мёртвой. Так она пролежала несколько минут и лежала бы ещё, но какая-то муха села ей на нос и стала ползать по нему взад и вперёд, желая, видимо, отыскать вход в одну из ноздрей. Почувствовав это, обезьяна открыла глаза и прогнала насекомое. Она уже немного перевела дух и стала смотреть, как сверху, через крону огромного старого дерева, прямо на неё сияющей просинью изливается небосвод. Было немало умиротворяющей силы в этом прекрасном зрелище, и всё же обезьяной овладела тревога.

Она опасалась, что кто-нибудь из её стаи заметил, как жалко она опростоволосилась. Если хоть кто-то видел её падение, слух неминуемо разнесётся по джунглям. Лесные звери – безжалостные существа. Вокруг, однако, было спокойно, никто не смеялся, не дразнил и не кричал от радости. Это несколько успокоило обезьяну и вселило в её дикое сердце надежду, что её реноме не понесёт никакого ущерба.