— Вы звали меня, ваша милость, — остановившись на пороге, Обсидиановый Змей наклонил голову в лёгком полупоклоне.
— Звал, — барон Балас указал на свободное кресло. — Садись.
Ицкоатль не заставил себя упрашивать. В конце концов, он сидел в присутствии бога войны, что ему какой-то человек, не соблюдающий законов?
— Занимался со своими людьми? Как они? — спросил барон.
— Их придётся многому учить, — честно ответил Обсидиановый Змей. — Это в основном крестьяне, им вилы привычнее меча. Но они сметливы и быстро учатся. У вашей милости есть для меня задание?
Барон покачал головой.
— Пока нет. Твои люди изранены, им нужно залечить свои раны, а в одиночку ты ничего не сделаешь. Я звал тебя для другого.
— Я слушаю, ваша милость.
— Вчера ты говорил о том, что хочешь получить болотистую долину, с которой нечего взять. Зачем она тебе нужна?
— Она не нужна вашей милости, — Ицкоатль позволил себе лёгкую улыбку. — Я безземельный младший сын. Даже клочок болота в собственности придаст мне веса, и не нанесёт при этом ущерба вашей милости.
Барон приподнял брови.
— Ты умён. А твой отец слеп. Но это не мои проблемы… Итак, если ты не передумал, то вот наш договор, — он протянул Ицкоатлю лист желтоватой волокнистой бумаги. — Прочитай и подпиши, если тебя всё устраивает.
Обсидиановый Змей взял лист в руки, провёл по нему пальцами. Совсем не похоже на аматль, бумагу его народа… Он внимательно прочитал текст, про себя радуясь. что Саркана обучили грамоте. Без этого ему пришлось бы трудно — письменность в этом мире слишком отличалась от письменности мешикатль. Договор между бароном Баласом Ботондом и Сарканом Джеллертом предусматривал передачу долины реки Алгеи и Топозера с прилегающими болотами в вечное пользование последнему и его потомству в обмен на предоставление воинских и прочих услуг.
— Что ваша милость имеет в виду под прочими услугами? — уточнил Ицкоатль.
— Мне донесли, что твои люди обсуждали вчерашний бой, — ответил барон. — Якобы ты в одиночку справился с дюжиной врагов. Если ты действительно настолько хорош и окажешься хорош также в обучении воинским умениям — я доверю тебе учить моих людей. Мне нужны такие бойцы.
— Тогда это необходимо вписать в договор, — Ицкоатль вернул бумагу барону Баласу. — Я не могу подписать то, что можно истолковать, как угодно.
Барон снова приподнял брови, но не стал возражать. Он аккуратно соскоблил острым кончиком ножа спорное место и внёс поправку в документ.
Только после этого Ицкоатль поставил свою подпись.
— Я передам этот договор королевским писцам, — сказал барон, ставя собственную подпись, — чтобы они переписали его на пергамент. Когда переписанный договор вернётся ко мне, мы оба снова его подпишем, и я скреплю его своей печатью под печатью короля. Тогда он будет считаться вступившим в силу, и ты станешь хозяином этих болот. Теперь можешь заняться своими делами.
— Есть ли в замке библиотека? — спросил Ицкоатль, поднимаясь из кресла.
— Разумеется, — барон с некоторым удивлением посмотрел на него.
— Позволит ли ваша милость посещать её и читать ваши книги?
Удивление стало заметнее.
— Почему бы и нет? — решил наконец барон. — Я распоряжусь. Ступай.
В библиотеке Ицкоатля больше всего интересовало то, чем никогда не увлекался Саркан. Младшему сыну незачем было вникать в тонкости политических отношений и географии. Обсидиановый Змей же так погрузился в изучение карт и историю взаимоотношений государств, что едва не пропустил ужин.
Вечером его уже вряд ли допустили бы в покои барона, и он решил заняться другим неотложным делом: получить немного денег. У барона их просить было бесполезно, раньше выплаты жалованья не допросишься. Грабежом заниматься было противно самой природе Ицкоатля.
А вот поискать грабителей и облегчить их карманы — почему бы и нет?
Укрытый сумерками город утратил краски и приглушил звуки. Ицкоатль шёл по вечерним улицам, поглядывая на тёплый свет чужих окон. За каждым — чья-то жизнь, удачливая или нет, но своя, с семейным очагом, пушистым зверьком-мышеловом, похожим на ягуарунди, на коленях, с детьми…
Ицкоатль простился со своей семьёй, восходя на пирамиду к жертвеннику. Его жена и дети — они остались в том мире, их судьбы в руках богов. Но здесь он был одинок, как никогда в жизни… Отец и брат Саркана не в счёт — тёплых отношений между ними не было никогда.
Всю отцовскую любовь барон Залан Джеллерт сосредоточил на старшем сыне, Милане. Саркану даже имя дал злое — Змей… Считал, что жена прижила младшего сына от любовника, что сын — змеёныш, заползший в его дом. И хоть доказать не мог ничего, но Саркан рос как бездомный щенок, и в доме своего друга Андриса видел больше тепла, чем в отчем доме.
Погружённый в свои размышления, Ицкоатль не сразу заметил, что у него появились спутники. Ноги сами завели его к таверне с самой недоброй славой, а от неё за ним увязались трое проходимцев самого зловещего вида — и с каждым шагом становились всё ближе.
Именно этого Обсидиановый Змей и хотел, только не ожидал, что получится найти грабителей так быстро.
