С громким криком, подбадривая самого себя, он кинулся на Ицкоатля, размахивая мечом и прикрываясь маленьким круглым щитом. Ицкоатль дал ему подбежать поближе, присел на корточки, пропуская над собой меч, обхватил Золина за колени и рывком опрокинул на спину. Тот рухнул, как поваленное дерево, и сильно ударился затылком. Не так сильно, как он ударил Ицкоатля, но достаточно, чтобы его сознание помутилось.
Спустя мгновение Обсидиановый Змей уже сидел на нём, обхватывая верёвкой, которую привязали к его ноге, шею проигравшего.
— Расскажи всем, как ты меня победил! — потребовал Ицкоатль, когда взгляд Золина стал осмысленным. — И говори правду, не то я тебя задушу!
Перепёлка снова стал серым.
Не было ничего зазорного в том, чтобы одолеть врага хитростью, нанести удар из засады. Но и героического не было ничего. Ицкоатль не сомневался, что Золин поведал своим соплеменникам историю, достойную битвы богов, чтобы стать героем в их глазах, и теперь рассказать, как всё было на самом деле, означало покрыть себя несмываемым позором.
Но ему некуда было деваться. Золин медлил, и Обсидиановый Змей натянул верёвку. Перепёлка начал хрипеть и задыхаться, попытался ударить его щитом, который всё ещё был надет на его руку, но Ицкоатль легко уклонился от удара и сильнее сжал его горло.
— Я скажу! — прохрипел Золин. — Скажу!
Толпа подалась к ним, боясь упустить хоть слово. Все хотели узнать, как всё было на самом деле.
— Говори, — Ицкоатль ослабил нажим, чтобы дать ему вдохнуть воздуха.
— Я лежал на ветке дерева над рекой, — начал Перепёлка. — Хотел поймать рыбу. И тут пришли мешикатль и встали лагерем на берегу. Я затаился и увидел, как Ицкоатль подходит, чтобы умыться в реке. Я подождал, пока он подойдёт ближе, ударил его дубинкой по голове и вместе с ним уплыл по воде подальше. А потом принёс его тело в Тлашкалу и сказал, что победил его в честном бою.
У толпы вырвался слитный вздох. Слушатели передавали рассказ Золина дальше, тем, кто стоял далеко и не мог расслышать его слова. Начали раздаваться негодующие возгласы:
— А как же с твоими словами, что ты дрался как пума целый день и одолел Обсидианового Змея?!
— Ты лжец!
— Недостойный сын достойного отца и позор достойной матери!
— Теперь убей меня, — попросил Золин, — и избавь от позора.
Ицкоатль убрал верёвку, снял с его руки щит, забрал его меч и выпрямился.
— Иди и живи со своим позором. Оставляю тебе возможность умереть в бою, как подобает воину.
Толпа одобрительно загудела. Он был для них врагом. Но — достойным врагом.
— Слишком просто — сражаться с вами по одному, — сказал Ицкоатль. — Пусть воины нападают на меня сразу по четверо.
Жрецу это не понравилось, но участь Перепёлки убедила его в том, что Ицкоатль не просто хвастался. Обычай требовал честного боя один на один, но выйти в одиночку на Ицкоатля, известного тем, что он ни разу не был побеждён в бою лицом к лицу, не было честным поединком. Он кивнул, позволяя внести изменение в ритуал.
Униженный Золин с трудом встал на ноги и уплёлся прочь, держась за затылок. Священного напитка ему никто не предложил, и головная боль будет мучить его ещё долго.
Обсидиановому Змею не было его жаль. Но он был ему благодарен.
Теперь у него было два меча, один из которых мог оставлять на теле врага страшные рваные раны, и щит на случай, если один из мечей сломается.
Но он мог использовать его и по-другому. И сделал это, когда сразу четверо воинов с двух сторон бросились к нему, потрясая оружием.
Двое из них были вооружены мечами, у двоих были копья, и у всех — щиты. Ицкоатль бросил мечи на землю, подхватил щит и швырнул его в мечников. Вращаясь, деревянный круг просвистел между ними, нанеся страшные раны: одному вырвал глаз, другому разорвал щёку и сломал челюсть. Оба воина с криком повалились на землю.
А Ицкоатль уже развернулся к набегающим копейщикам. Высоко подпрыгнув в воздух, он пропустил копья под собой, и их наконечники встретились там, где мгновение назад был его живот. Приземлившись чуть позади них, он схватился за древки и потянул копья на себя. Воины начали тянуть своё оружие к себе, чтобы освободить его, и Обсидиановый Змей резким толчком вперёд заставил их разделить участь их товарищей.
Пока они барахтались, пытаясь встать, он перехватил копья поудобнее и одновременно пригвоздил обоих к земле ударами наконечников в ноги. Если выживут, будут очень долго хромать.
Толпа молчала. Мгновенная и беспощадная расправа с лучшими воинами тлашкальтеков потрясла их, но гораздо большим потрясением было то, что Ицкоатль не убивал своих врагов. Убить легко. Труднее вывести из строя, ранив или оглушив, но сохранив жизнь, в то время как противник стремится оборвать твоё существование.
Но именно этому его учил старый учитель, и он услышал, как тот одобрительно ворчит в толпе:
— Моя школа…
