– Только вам, Сергей Иванович, удастся собрать средства на съезд.
Я был уверен, что Сергею Ковалеву или Ларе Богораз это удалось бы не хуже, да и у Алексеевой связи в фондах были точно лучше моих, но никто делать этого и не думал, и я действительно поехал в США, вооружившись просьбами и от всех других организаций, и собрал тысяч сто пятьдесят на проведение съезда. В конечном итоге это тоже послужило одной из причин (но лишь одной из многих) гибели «Гласности» – деньги я собрал для всех, по-моему, они даже перечислялись не на счет «Гласности», а «Мемориала», но ведь давались-то они мне, и поэтому весь следующий год «Гласность» не могла получить ни копейки, и мы жили в долг или на мои собственные деньги. Все известные мне фонды считали, что уже и без того все, что могли, «Гласности» выделили.
Съезд действительно получился гигантский – более тысячи человек со всей страны и, к несчастью, он был последним. Прозвучали два очень серьезных и объективных доклада: Сергея Ковалева о «послушном парламенте», о возвращении к советской командной системе, и Владимира Миронова о практическом уничтожении правосудия в России. К несчастью, они уже звучали горестно-академически. В них не было осознания главного: что все это – следствие гибели демократического движения и гражданского общества, которые могли бы что-то изменить. Когда подобные доклады звучали на съездах «Мемориала» (до 1992 года) и «ДемРоссии» до ее гибели – они реально влияли на положение в стране. В 2001 году перед беспомощными и разделенными людьми это было только сотрясение воздуха.
Доклад Олега Орлова от имени нового «Мемориала» о войне в Чечне при внешнем бесспорном приличии обнаруживал главную цель – никого не обидеть и уж, конечно, выжить. Хотя Олег мельком и упомянул, что «Гласность» была единственной организацией, пытавшейся сделать невозможной вторую чеченскую войну (в тезисах этого нет), но не сказал, что именно и в каких условиях мы для этого делали. В его докладе о новой войне, казалось, все было правильно и гуманно. Речь шла и о пытках, похищенных людях, массовой гибели мирных жителей, нелегальных тюрьмах в воинских частях и даже о немедленном выводе из Чечни воинских частей и милицейских соединений, которые скомпрометировали себя насилием над мирными гражданами.
Однако из доклада создавалось впечатление, что эти воинские соединения сами пришли в Чечню, а не в Кремле находятся виновники этих преступлений; что не существует Международный уголовный суд над военными преступлениями и преступлениями против человечности; что взрывы домов в Волгодонске, Москве, Буйнакске, марш Басаева в Дагестан и, следовательно, гибель многих тысяч ни в чем не повинных людей заведомо не может иметь никакого отношения к преступлениям в Чечне. На первый взгляд, непонятно, чем я был недоволен: Сергей Адамович сделал ясный и четкий доклад о политическом положении в России, Олег говорил лишь об одном из проявлений нового режима и не должен был придавать ему глобальный характер. Больше того, Ковалев вскоре создал комиссию по расследованию взрывов домов в Москве, которая, правда, без всякой процедуры, которую применяли мы в работе трибунала, зафиксировала, например, что офицер КГБ, живший в одном из взорванных домов в Москве явно был предупрежден о взрыве. После взрыва он бегал в тренировочном костюме и кричал, что все у него сгорело, а через два дня на собрании появился в своем обычном костюме и на вопрос дворничихи «ты же говорил, что все у тебя погибло – где же ты успел переодеться?» – ответил матом, а на следующий день дворничиху нашли убитой.
И все же Сергей Адамович в конце своего выступления призвал – «не заниматься хлесткими обличениями, благо это практически безопасно для обличающих», что было неправдой и раньше, да и в ближайшем будущем предстояли убийства его коллег – Старовойтовой, Юшенкова и многих других. Это для него, для осторожных, как он, было безопасно. По всей стране гибли журналисты, взявшие на себя обязанности правозащитников, и почему-то прокуратура, с которой так успешно сотрудничала Алексеева, никогда не находила убийц. Московские журналисты были, как всегда, гораздо осторожнее, даже в Чечню на эту войну они уже не ездили, кроме Ани Политковской, которая еще не была застрелена, но ее уже попытались отравить в самолете.
Да и Олег – другой представитель «Мемориала» еще совсем недавно выводившего десятки тысяч протестующих на улицы русских городов из-за тринадцати человек погибших в Вильнюсе, теперь считал, что правозащитные организации должны всячески содействовать усилиям международного сообщества по прекращению войны в Чечне (где уже и на новом этапе погибли десятки тысяч). Это они, а не мы должны заниматься преступлениями совершаемыми в нашей стране, а мы им «должны способствовать». Все это было беззубо, в дозволенных для безопасности выступающих рамках и производило тоскливое впечатление.
