Осень и зима девяносто первого года – для большинства период недолгой политической эйфории, восторга освобождения от советской власти и растущего отсутствия самого необходимого для жизни – элементарной еды, хоть какой-то одежды, даже в Москве то и дело выключавшегося отопления в квартирах. Жена рассказывала, как по семь часов стояла в очереди за кусочком масла, остро необходимого для нашей заболевшей тогда дочери. Приезжая в Москву, я переключался на борьбу за выживание «Гласности» и почти не понимал, как достается даже самая необходимая еда – тяготы жизни в то время лежали на плечах жены и ее матери Зои Александровны, но и у меня в глазах стоит наш кухонный стол, за котором мы сидим впятером, а посередине – небольшая тарелочка с аккуратно нарезанными маленькими кубиками вареного мяса. Я втыкаю вилку в третий или четвертый кубик и слышу голос Тимоши:
– Папа, так мне ничего не останется, – и мы все встаем из-за стола полуголодными.
Сообщение «ЕГ» от 2 июля 1991 года:
Все же в нашей семье никому не приходилось что-то продавать на улице, чтобы купить хоть какую-то еду в то время как вся Москва, все ее площади, бульвары, даже переулки были заполнены людьми, державшими в посиневших руках жалкий скарб нищих советских людей – какие-то кофточки, туфли, сумочки в тщетной надежде их кому-то продать.
За год до этого я уже видел такой город – это была Варшава после реформы последнего коммунистического премьера Мечислава Раковского, на год опередившего Гайдара. Все магазины были заполнены, на каждом углу – обменные пункты долларов на злотые, но ни долларов, ни злотых у большинства поляков после реформ не было. Нельзя было даже представить себе, что и Москва после реформы Гайдара станет такой же. Только два коммуниста – Мечислав Раковский и Егор Гайдар произвели со своими народами зверскую «шоковую терапию» при возвращении от социалистической, построенной такими же зверскими методами экономики.
Не могу удержаться, чтобы не привести эпизод из статьи Гавриила Попова и Юрия Лужкова об этом «экономическом» проекте:
«Был февраль 1992 года. На совещании, которое вел Егор Тимурович, рассматривались неотложные меры по финансированию социальных программ. Народа собралось довольно много в зале, где в недавнем прошлом восседал Егор Лигачев. За тем же столом сидел Егор, но уже другой – Егор Гайдар. Шло обсуждение социальных вопросов по строительству школ, по пенсиям, к тому времени почти обнуленным, по сбережениям граждан, тоже превратившимся в пыль. И все тот же один из авторов этой статьи проинформировал Гайдара о том, что в Зеленограде наша медицина зафиксировала 36 смертей из-за голода. На это Гайдар ответил просто: идут радикальные преобразования, с деньгами сложно, а уход из жизни людей, неспособных противостоять этим преобразованиям, – дело естественное. Тогда его спросили: „Егор Тимурович, а если среди этих людей окажутся ваши родители?“, Гайдар усмехнулся и сказал, что на дурацкие вопросы не намерен отвечать».
