Франсуаза быстро вернулась в свою комнату. Рассвет уже загорался на горизонте, освещая первыми лучами солнца дом, такой ненавистный и холодный для одинокой женщины. Как унизительно находиться здесь, запертой от всего мира, под присмотром жуткого слуги-недоумка и по соседству с великаном - грозой женщин. Франсуаза вздохнула, затем быстро умылась. Переодеться она не могла, так как кроме той одежды, что была на ней, у неё больше ничего не было. Она подошла к двери и застучала по ней, что хватило сил. Никто не ответил ей, тогда она закричала: 'Эй! Кто-нибудь!'
Через некоторое время засов её двери заскрежетал и на пороге появился огромный слуга с заспанными глазами и отрешённым взглядом. Он был немым, поэтому спрашивать что-либо было бессмысленно.
- Тот человек в соседней комнате всё время стонет... Ему нужна помощь. Ты ведь не хочешь, чтобы он скончался? Я помогу ему, если ты проводишь меня.
Слуга почесал плешь на затылке, поковырял в гнилых зубах, словно это могло помочь ему думать, затем ощерился и махнул рукой, пропуская её в коридор. Связка ключей, висящих на его поясе, помогла отпереть дверь, за которой лежал 'норманн'.
- Мне нужна чистая одежда для меня, ты понимаешь? И чистый кусок материи для него, а ещё что-нибудь из выпивки покрепче.
Слуга медлил, тупо почёсывая затылок.
- Ну? Чего же ты ждешь, тупица, иди же? Можешь запереть меня здесь, я пока промою его раны, бестолочь.
Последние слова, наконец, подействовали, и слуга, звеня ключами, быстро вышел из комнаты, запирая за собой дверь.
- Жёстко ты с ним разговариваешь? Не боишься, что обидится? - неожиданно прозвучал густой голос 'норманна', и Франсуаза, вздрогнув, обернулась к лежащему человеку.
Она потушила свечу, в ней больше нет необходимости, за окном совсем рассвело.
- Тебе полегчало, как я погляжу? - надменно произнесла девушка, отрывая кусок от своей сорочки и смочив его в воде.
Она присела рядом на корточки, протирая лицо мужчины, и теперь он мог рассмотреть её. Совсем юное лицо уже не казалось ему кукольным, наверное, сейчас она была самой собой, забыв про презрение и надменность. Она пусть ненадолго стала простым человеком, как те крестьянские девчонки, которые бывали в его постели. Но ни одна не смотрела на него без страха, как эта, ни одна не смывала по собственной воле с его тела кровь и не прикасалась к нему без боязливых содроганий.
Её лицо выглядело бледным, тонким, почти прозрачным, и эту бледность ещё больше подчёркивали белокурые спутанные локоны, которые совсем недавно были уложены по последней моде робкими руками служанок. Что стало с ней, с этой маленькой любовницей маркиза, почему вдруг впала в немилость? Её тонкие руки покрыли синяки, кому как не Райсу знать, отчего такие остаются. Такие, иссиня-красные с кровяными крапинами бывают только, когда сильно сдавливаешь тело, пытаясь его удержать в нужном положении. Кровь на сорочке и синяки в уголке губ. Норманн впервые рассматривал результат после насилия. Он никогда не интересовался жертвой своего насилия, как она выглядит после его огромных рук, а уж тем более чужую жертву.
- Зачем тебе это?
- Что?
- Зачем ты возишься с моими ранами? Тебе, как видно, самой нужна помощь? - прошептал он, глядя в её глаза. Но она только горько усмехнулась.
- Не уж-то знаменитый своей жестокостью 'норманн' испытывает жалость, глядя на меня?
Мужчина промолчал, тогда она добавила.
- За меня можешь не беспокоиться. Я уже в порядке, а синяки это всё проходящее, заживёт, - девушка продолжала делать своё дело, заматывая рану на голове и не глядя в глаза мужчины.
- Ты не ответила на вопрос.
- Что ты хочешь услышать, норманн?
- Зачем ты помогаешь мне? Разве ты меня совсем не боишься? Ведь я настоящая сволочь, особенно с такими хрупкими куклами, как ты.
Слова Франсуазы прозвучали жёстко, словно полоснула сталь клинка:
- Ты, в самом деле, думаешь, что меня теперь это пугает?
- Это всегда пугает женщин рядом со мной.
- Тебе нравится так думать?
- Нет! Но теперь уже всё равно, у меня репутация поганого человека.
- Всё можно изменить, если захотеть...
Ненадолго воцарилась тишина, затем Райс заговорил:
- Я нужен тебе. Иначе, зачем тебе возиться со мной? Ведь так?
- И что же в этом зазорного? Я помогу тебе, а ты поможешь мне.
- Каким образом?
- Ты большой и крепкий, - немного помолчав, она шёпотом добавила. - Мне нужен спутник, помощник, который поможет мне сбежать отсюда и благополучно добраться до моего поместья.
- С чего ты взяла, что это буду я?
- Почему нет? Я слышала, что в битве ты - бешеный ураган, к тому же, глядя на тебя, не каждый захочет с тобой связываться.
Норманн криво улыбнулся и произнёс:
- Хорошенькое дельце: громила, которого узнает любой ещё издалека и маленькая потаскушка, которая лишь способна привлечь своим кровавым запахом любого охотника. Ну уж нет... вместе у нас нет никаких шансов.
- В отдельности шансов у нас ещё меньше. Помоги сбежать, и я заплачу тебе, немного, но не обижу.
Норманн беззвучно рассмеялся, сморщившись от боли и сплюнул в сторону кровь с разбитых губ.
