"Чью свадьбу? И когда?" - но ответ всплыл сам и не менее едкий.
-Ну и тебе нельзя. Свадьба без жениха вовсе не играется. - Кет смутилась, и на ее щеках выступил румянец.
Компромиссный вариант предложил Илья:
-Жребий, но тянут не все. - Лена и Кет пролетали сразу. Елена не умела колдовать. А Кет уже было, потянула руку к кепке с бумажками. Но в последний момент её одернул Толя:
-Ты останешься здесь. Как Первая ведьма в случае непредвиденных ситуаций, ты сможешь помочь, подключив культ, - Анатоль знал, что это лишь бредовый предлог. Да и все это знали. Он слишком ее любит, чтобы подвергать такому риску. Кет ни чего не осталось, как понимающе кивнуть. Лелик вытянул пустышку и недовольный плюхнулся в кресло ему очень хотелось отправиться в Аутленд. Приключения и опасность всегда влекли его, даря возможность пощекотать нервы на волосок от ...
Анатоль и Лева опустили свои руки в кепку одновременно. Если у обоих пустышки значит "брат за брата" и создатель портала сам в него и войдет. Инкуб и колдун разжали кулаки одновременно...
Толя стоял молча, даже не зная как реагировать, жребий выпал ему...
Левиафан подошел к другу и пожал ему руку. Это выглядело так, словно, Толя прямо сейчас шагнет в вихорь портала.
-Нам предстоит работа, - подвел итог Никонорыч, - И помните, сие есть великая тайна. И мы хранители ее.
Последние слова наставника прозвучали как-то уж очень по-заговорщецки. А, по сути, то, что они собрались воплотить в жизнь, ни чем иным и не было. Заговор против Совета.
Глава XX. Кровавый портал.
Казнь или как ее еще называю "свершение воли совета", была назначена на понедельник. 6:30 утра. Ти ожидал своего часа в камере очень похожей на ту, в которой содержали Елену. Только в этой было окно, сделанное чтобы узник знал, когда! Для некоторых - осознание близости и неотвратимости, хуже, чем пытки и смерть.
Тима использовал свое право на последнее желание. На кровати лежал плеер и стопка компакт дисков. Доев свой последний ужин, Ти лег на койку и одел наушники. "Ария. Ночь короче дня".
"Вот это да, - автоматический выбор и такая меткость", - подумал узник.
Со стороны могло показаться, что он уснул. Но это было не так. Особый вид медитации. Он позволял достичь глубокого погружения сознания и таким образам обеспечить контроль над всей энергией в организме. При чем тяжелый метал ни чуть не мешал этому ритуалу, а даже помогал абстрагироваться от окружающего мира. У каждого свои подходы в достижении точки слияния энергий. Внешних и внутренней. Чародей хотел жить и делал для этого все, что было в его силах. Опустошение грозило ему лишением магической энергии. А в Аутленде нет источников, в которых можно было бы ее восполнить. Конечно же, Тимофей сам по себе генератор энергии - "колодец", но колодец могут осушить. А для восполнения нужен субстрат, на котором будет восстанавливаться утраченное. Для этого ему необходимо суметь сохранить хоть малые крохи своей энергии. Иначе он станет, похож на старый аккумулятор не держащий заряд. Без магии он будет медленно умирать.
Время не шло, а тянулось. Трек за треком сменяли друг друга. В наушниках гремел басами хеви. Ти прошептал слова песни словно заклинание:
-Тебе меня не взять.
"Металл-опера, хм? - про себя он обратился к ее герою,- А ты прав Деймос. Им нас так просто не взять. "Эльфийская рукопись", она очень нравиться Лене... Лена..."
-Нет! Я больше ее не увижу. Но не забуду, - он и сам не заметил, как прокричал последние слова в слух. Ти вскочил с кровати, но тут же без сил упал на колени. Все его тело била дрожь, по лицу катились крупные слезы. Он всегда считал, что слезы очищают душу, и не стеснялся плакать, когда это было уместно. Неожиданно для самого себя он вдруг понял, что плачет в последний раз.
На небе занималась заря нового дня. Последняя заря, последнего дня для молодого чародея, смотревшего на ало-красный диск, поднимающийся из-за горизонта. Солнце было так велико и так прекрасно. Ему казалось, что он может коснуться его, если захочет. Но больше этого ему хотелось жить. Жить под этой звездой. Жить рядом с ней, как последние несколько недель. Любить ее, обнимать ее, целовать ее. Ее и только ее. Лену. Пусть она еще не любит его, но быть может, это чувство уже теплиться в ее сердце. Он помнил каждую минуту проведенную рядом с ней. Он помнил, как она смотрела на него, словно что-то пытаясь объяснить.
Дверь открылась, и в камеру вошли два исполнителя. Один держал поднос с завтраком, другой чистую одежду.
-Священника?
