Внезапно раздается хлопок шампанского, и пьянящее всеобщее веселье становится громче. Я перевожу взгляд на Рори. Она слегка улыбается мне, и я чувствую, что эта улыбка словно легкий ветерок, разгоняющий всю паутину в моей душе. Я осознаю, как сильно взволнован, как в жизни все завязалось в самые сложные узлы, и только здесь, с людьми, которых я люблю больше всего на свете, не считая папы, я в конечном счете смогу расслабиться. Если Рори останется хотя бы на шампанское, то она, наконец, скажет мне, почему она злится, и я извинюсь, что бы это ни было – я не гордый. На горизонте маячит облегчение.
Управлять компанией, ставящей перед собой цель спасать человеческие жизни, – это стресс. Управлять компанией, которая оценивается восьмизначной цифрой и стремительно растет, – это стресс, неважно, что подобное заявление, вероятнее всего, не вызовет сочувствия. Тем не менее, я собираюсь это высказать, но не жаловаться, а скорее выдать нечто слащавое о смысле жизни. Все примутся вздыхать, но согласятся.
Не успеваю я открыть рот, как Рори отодвигает свой стул.
– Ребята, мне нужно… Я очень устала. Это был долгий день. Мне жаль. Увидимся завтра. Начнем с чистого листа, хорошо?
На мою голову словно выливают ведро ледяной воды, и мне вдруг становится очень холодно, когда моя сестра хватает свою сумочку, экземпляр книги Джиневры Экс и убегает, оставив нас всех вяло смотреть ей вслед. В итоге мы продолжаем есть и болтать, а сельская местность проносится мимо в лучах заходящего солнца – пшеничные поля, овцы и церкви, неожиданно появляющиеся за поворотом. В конце концов, мы отправились в путешествие всей жизни, так что нет смысла зацикливаться на том, что своим уходом Рори омрачила вечер. Еще вчера, находясь в Монако, мы также втроем ужинали в казино. Играли. Демонстративно веселились. Но все же именно Рори объединяет нас в четверку, и осознание этого факта застревает у меня в горле. Она – связующее звено, и теперь наш вечер – наша поездка – поставлена на паузу. Мы просто три идиота, которые ждут, когда она соблаговолит снова нажать «плей».
Моя сестра, дамы и господа, всегда, всегда была звездой шоу.
Боже, мне пришлось уйти. Я задыхалась рядом с ними от осознания, что им всем что-то от меня требуется.
Широко улыбаясь, я клятвенно заверила Марко, что все просто замечательно, и наконец-то осталась одна. Не переодевшись, растянулась на кровати, на шелковых простынях. Рядом со мной лежит таинственное письмо от Джиневры, которое вручил мне Габриэль, и книга. Господи, эта книга!
Мое сердце сжимается, когда я представляю ее содержание. Нет, сначала письмо. Думаю, это все равно что срывать пластырь. Я просовываю палец под клапан и разрываю его, затем вытаскиваю несколько сложенных страниц. Первым в стопке простой лист бумаги в линейку. Предполагаю, что он вырван из тех желтых блокнотов, в которых Джиневра постоянно что-то пишет, снова и снова оставляя свою подпись на полях, как некоторые рисуют сердечки или объемные фигуры. Мне всегда нравилось, что ее канцелярия самая обычная, простая и непритязательная, без всяких монограмм, несмотря на все богатство, что у нее есть.
Я разворачиваю остальные листы. Это банковские выписки? Странно. Возвращаюсь к письму и вчитываюсь в беспорядочные каракули.
