Оливия пока не трогала ее. Она даже не успела дать кому-нибудь верному и исполнительному поручение собрать подробное досье на Андреа.
На следующий день после памятного вечера в честь поступления Катрин в университет Оливия узнала то, что стало занимать все ее мысли.
Рассел, ее сын, связался с плохой компанией и начал употреблять наркотики.
Несмотря на эгоистичный и жесткий характер, Оливия очень любила своих детей. И сейчас винила себя за то, что упустила момент, недоглядела за сыном.
Поэтому все ее усилия были направлены на то, чтобы помочь своему мальчику не свалиться в бездну порока. Она всегда все тщательно обдумывала, действовала очень тонко и аккуратно, чтобы не усугубить ситуацию, не сделать еще хуже.
Оливия собиралась воздействовать на сына не совсем обычным для матери путем. Она хотела поговорить со своей подругой, в которую Рассел был тайно влюблен.
Оливия намеревалась попросить Марту стать любовницей ее сына: если молодые люди станут близки, Марта может уговорить его поменять друзей.
На первый взгляд странный способ, но Оливия понимала, что это может хорошо сработать: молодой парень, влюбленный во взрослую умную женщину, будет мягким пластилином в ее руках.
Оливия внушала себе: «У меня все получится, как получалось всегда».
Она сосредоточенно обдумывала точный, беспроигрышный жизненный ход.
И сейчас самым важным для нее было спасти сына от трагической судьбы, которая могла его ожидать.
Поэтому до Грегори и его любовниц, настоящих и будущих, ей сейчас не было дела.
Джессику отвезли в роддом. Шон очень переживал.
Роды продолжались уже несколько часов.
Принимал роды доктор Кларк, хороший знакомый Шона.
Врач медленно вышел из палаты в коридор, подошел к сидящему в кресле бледному Шону.
Он тяжело вздохнул и грустно посмотрел на Шона.
— Шон, нужно принять непростое решение. Ситуация серьезная.
Шон с ужасом осмысливал услышанное. Он прекрасно понимал, что это за диагноз.
— Есть два варианта действий, — жестко сказал доктор Кларк и сдвинул брови. — В первом случае я ставлю под угрозу жизнь ребенка, во втором — жизнь Джессики.
Шон и думать не стал. Когда он услышал про угрозу жизни Джессики, он испытал сильнейшую боль и дикий страх.
— Кларк, спасайте мать!
Утекали минуты и часы. Шон молился.
«Нет, этого не может быть. Бог не отнимет у меня жену. Все будет хорошо. Главное, чтобы она выжила! Мы сможем еще завести ребенка… Господи, спаси, помоги, дай жизнь младенцу, оставь жизнь моей любимой Джессике!»
Он услышал звук телефона и хотел отключить его, но, посмотрев на экран, увидел светящиеся буквы: «АНДРЕА» — и взял трубку.
После долгих мучений Джессика родила дочку.
Новорожденная девочка, хоть и была слабенькой, но чувствовала себя хорошо, а вот Джессика находилась в коме. Ее состояние было стабильно тяжелым.
Несколько ночей Шон не спал.
Он все время находился в палате с Джессикой и продолжал молиться.
— Тебе нужно отдохнуть, — услышал Шон из-за спины голос Андреа.
Она только что вошла в палату к Джессике.
— Андреа, я…
Он начал рыдать.
Он плакал так, как никогда не плакал раньше.
Ему казалось, что грудь вот-вот разорвется от боли.
Андреа обняла его. Шон постепенно успокоился.
Он посмотрел на нее, говоря взглядом: «Спасибо за поддержку». Под его глазами были черные круги, за эти дни он похудел, осунулся — просто не мог заставить себя есть. Андреа стало безумно жаль его.
— Поехали. Я отвезу тебя домой. Тебе нужно отдохнуть, — сказала она.
У Шона не было сил спорить. Он согласился.
Когда они подъехали к дому, он попросил Андреа немного побыть с ним.
— Конечно, — ответила она.
Шон достал из бара бутылку виски и налил себе. Он предложил Андреа выпить, но она отказалась.
Потом они сидели и беседовали. Шон все подливал себе в стакан виски.
Вдруг он встал из своего кресла, подошел к Андреа, сел рядом с ней на диван, привлек к себе и поцеловал.
От неожиданности она вздрогнула. Невольно ответила на поцелуй.
Он начал дрожащими руками расстегивать ее блузку.
И тут она опомнилась.
— Нет, Шон! Прекрати.
Он не слушал ее.
— Шон, перестань…
Но он лишь стал еще сильнее сжимать ее в объятиях.
— Шон, нет! — это был уже не спокойный голос, а отчаянный крик.
Он разорвал на ней блузку и начал стягивать с себя джинсы. Ей стало страшно. Он будто обезумел. Андреа сопротивлялась изо всех сил и продолжала кричать.
Он уже повалил ее на диван. Задрал ей юбку. Тяжело дышал.
И вдруг резко остановился. Будто бы кто-то мощный, сильный, гораздо сильнее его, оторвал его от нее.
Он отстранился от Андреа.
Андреа прикрыла грудь лоскутами разорванной блузки.
Несколько мгновений оба молчали.
— Прости… — Шон в отчаянии обхватил руками голову. — Андреа, прости…
Ничего не сказав, она встала, поправила юбку и, придерживая порванную блузку у горла, нетвердыми шагами направилась к двери.
На следующий день Джессика пришла в себя.
Шону позвонили из больницы, и он немедленно поехал туда.
Он увидел ее… Свою жену…
Ее широко распахнутые глаза.
Ее искусанные губы.
Она слабо улыбнулась ему.
— Любимый…
Он сел рядом с ней на кровать, положил голову ей на грудь и сказал:
