Снова ожили походные барабаны, снова сапоги и копыта принялись трамбовать плодородные почвы Зимбабве, снова замелькали вокруг леса, ручейки и деревни. Состояние последних вызвало у наемников беспокойство — негров в них не нашлось, равно как и ничего прости-Господи ценного — деревенские ушли вглубь земель матабеле, и многие даже сломали собственные хижины, чтобы оккупантам пришлось ночевать под открытым небом. Троица командующих «мистеров» впала в задумчивость — никто не мог припомнить, чтобы негры хоть когда-то вели себя вот так.
Увы, мистеры видели лишь то, что могли рассмотреть или понять отсюда. Не все видел и Лебенгула — он продукт своего времени, и просто пытается правильно разыграть те карты, которыми его наделила судьба и удержаться у власти на наилучших для себя условиях. И только полковник Филатов, проинструктированный самим цесаревичем, видел и понимал чуть больше: сюда, на матабелеленд, обращены тысячи негритянских взглядов. Здесь, в матабелеленде, во многом решится дальнейшая судьба Африки — если здешние негры смогут дать отпор, организовать нормальный государственный аппарат и начать его распространять на другие племена… О-хо-хо, времена настанут совершенно удивительные!
Осталось только дождаться, чем закончится наступление Компании.
Государство — это таблицы с цифрами, отчеты с цифрами, указы с цифрами, доклады с цифрами… Короче, когда Людовик XIV (неточно, но ему приписывается) изволил породить культовый мем мирового масштаба «Государство — это я», он просто красиво выпендривался. Я выпендриваюсь с высоты XXI века, на более качественном уровне, а потому точно знаю истину: государство — это цифры. Внутри головы за многие месяцы работы цифры распределились по категориям. Начнем с цифр хороших — они олицетворяют собой, например, родившихся подданных или стопроцентную уплату податей и прошлогодних недоимок какой-нибудь губернией.
Недавно таких, хороших цифр привалило изрядно — состоялась Всероссийская перепись 1892-го года. 121 миллион жителей — огромная по меркам нынешнего (да любого!) мира сила! И это — самое начало, так сказать, базис, с которым я уже несколько лет работаю. Следующая перепись у нас назначена на 1895-й год — дорогая штука, шесть миллионов рублей ушло. Да и смысла нет — младенцы и усопшие «в реальном времени» в статистические данные вносятся, а касательно других данных разумно делать «отсечки» побольше.
Бывают цифры, к которым отношусь как к стихийному бедствию, ибо предотвратить было невозможно — собственно жертвы стихии сюда входят, по началу сегодняшнего заседания Госсовета мы как раз слушали доклады и принимали решения касательно обильных наводнений в Пермской губернии. К счастью, эвакуировать население взялись вовремя, а еще у многих тамошних жителей имелись лодки. Людей временно свезли в города, расселив за государственный счет где придется и выплатили по триста рублей — более чем достаточно для капитального ремонта и покупки припасов: пожать успели далеко не весь урожай, и теперь остатки погибнут. Не удалось спасти и скот — коровы с лошадьми в массе уцелели, а вот живность поменьше либо разбежалась, либо потонула.
До моего вмешательства рядовое наводнение с парой сотен пострадавших домохозяйств вообще достойным внимания событием не считалось и целиком отдавалась на откуп местным властям. Те в свою очередь разводили руками — что поделать, не повезло. Говорят, крестьяне невесть откуда свалившейся помощи очень удивились: невиданное дело!
— Таким образом, выплаты с учетом выданных «на руки» сумм и подсчетом нанесенного стихией, требующего ремонта ущерба в казенных зданиях, составили восемьдесят две тысячи рублей.
Гроши с высоты такой махины как Государственный Бюджет. Гроши, благодаря которым ужасный, способный натурально обречь на голодную смерть, удар судьбы обернулся возможностью начать качественно новую жизнь. Хорошая цифра.
Но бывают цифры и другими — за ними стоят разрушенные судьбы, и этим цифрам, к сожалению, тоже нужно уделять Высочайшее внимание.
— … губерния, закрылась текстильная фабрика заводчика Афанасьева — срыв поставок из-за недостатка анилина привел к неподъемным неустойкам и банкротству.
«Анилиновый» кризис едва-едва перевалил за середину — дела идут на лад, но не у всех. Что ж, бизнес — это риск, и заводчика Афанасьева не жалко: знал на что шел. Жалко тех, кто много лет на него работал и узнал о том, что ему пора искать другое место только тогда, когда ничего уже было не изменить.
— Семьдесят четыре, — прозвучала конкретная цифра.
