— Для нас — так, — улыбнулся я. — Потому что мы глубоко погружены в контекст. Наши подданные такого сомнительного удовольствия не имеют. Кто постарше — те да, помнят недавние кампании, но не больше. Вон нынче германофилия расцветать стала, но если однажды придется столкнуться в войне с немцами, вот это, — похлопал по черновику. — Поможет народу побыстрее привыкнуть к изменениям государственной политики. Нет и не может быть вековой дружбы и полного благорастворения — есть лишь выгодные в сложившихся условиях союзы, и действовать они будут только до конца ближайшей войны. Наша задача — воспитать новое поколение подданных со встроенным пониманием геополитики. Не как у французов, где новость — это всего лишь повод ее обсудить за обедом, а привить истинное понимание: исторический процесс объективно существует, двигается своим чередом, и все мы его заложники. Не хочу воевать, вот вам крест, — перекрестился. — И никто не хочет, но, собака, приходится — если попытаться отгородиться от Истории иллюзиями о вечной дружбе с соседями, История придет к тебе сама. Так, как будет выгодно более активным ее акторам. Нельзя лениво отмахиваться от раздражителей и козней наших врагов — нужно выстраивать новую систему международных отношений и включать в нее других, только так можно контролировать развитие соседей и в конечном итоге победить.
— Слышал, — отмахнулся Александр. — Назвался груздем, сам в этом, — кивнул на черновик. — И копайся так, как тебе нужно.
— Как ты себя чувствуешь? — перевел я тему.
— Не поверишь — полон сил, — улыбнулся Император, подхватил кованный белый стул и по очереди согнул его ножки.
У меня так не получится — не сплавы из будущего, а настоящий чугун в добрых сантиметра полтора диаметром. Коллективный «Андреич» перекрестился — вот насколько Император окреп и здоров, это ли не чудо? Не думаю, что дело в крови — Александр всегда медвежьей силой отличался, и не гнушался по случаю сгибать всякое, как бы делая отсылки к Петру.
— Полетели в Крым? — предложил я. — Неизвестно, насколько болезнь ушла, лучше быть рядом.
Не могу в Питере оставаться — важное дело за спиной осталось, в принципе и без меня обойдутся, но лучше поучаствовать — это первое такое на родных землях мероприятие, и нужно придать ему должный статус своим присутствием.
— Чему быть, тому не миновать, — пожал плечами Александр и вернулся к кормлению коня яблоками. — Не кататься же мне за тобой как телега за лошадью. Не поеду, Гриша. Здесь останусь, за хозяйством присмотрю.
— Ух и много того хозяйства! — потянулся я. — Хозяин — барин, — поднялся со стула, указал стоящему на деликатном отдалении секретарю подхватить бумаги. — Ежели чего, так я мигом домчу.
— Ну-ка иди сюда, — велел царь.
Я подчинился, поскрипел ребрами в медвежьих объятьях, похлопал Императора по могучей спине. Ослабив хватку, Александр схватил меня за плечи и широко улыбнулся мне в лицо:
— Помазанник!
— Сами вы такой, папа! — хохотнул я.
— Ступай с Богом, — отпустил меня Император.
— Угу! — поддакнул я.
— Маму-то успокоить не забудь, — уже в спину прилетел мне совет.
— Обязательно! — обернувшись, помахал я рукой и жестом велел слугам готовить выезд.
Как раз успею. И что бы я без воздушного транспорта делал?
Когда в твоем распоряжении грандиозные средства, нужно быть самым отбитым коммунякой на планете (любитель «альтернативки», друг-Илюха, о таком рассказывал, какой-то вымышленный Сережа Ткачев), чтобы не тратить малой их толики на любимого себя и чуть менее любимых (хорошо, что никто в моей голове эту градацию разглядеть не может, а значит и не осудит), но тем не менее любимых в полном смысле слова родных.
Строительством Крымской резиденции озаботились еще мои предшественники — Ливадийский дворец прекрасен, и второй резиденции в Крыму строить я не вижу смысла: очень дорого, а жить в Ливадии нам всем очень нравится. Однако изменения в резиденцию я внес — у нас появился бассейн хитрой конструкции: на берегу моря вырыли котлован, обложили его плиткой, присобачили насос с трубами, дали раствору высохнуть — на жаре это буквально несколько дней — и вуаля: у нас появилось совершенно безопасное место для купания. Вода поступает из моря и утекает туда же. В процессе великолепно прогревается, а меняющаяся глубина делит бассейн на «детскую» и «взрослую» части. Глубина «взрослой» утонуть позволяет только при большом желании: 1.6 метра всего.
Сейчас посреди бассейна натянута сетка, и мы играем в водное поло. Со взрослой стороны одинокий я, со стороны «детской» — Оля и Миша. Счет равный, но мне приходится несладко — такая расстановка сил вызывает изрядное веселье у оккупировавших шезлонги под зонтиками и наслаждающихся свежевыжатыми соками Маргариты и Дагмары. Последняя немного обижена на Александра — ишь ты, хозяйственный какой оказался, нет бы с любимой женой курортом наслаждаться! Обида, впрочем, с лихвой перекрывается радостью от поправки Императора.
