Специалиста по бальзамированию в Нагасаки отыскать получилось — тут регулярно иностранцы помирают, в том числе — богатые и важные, чье тело обязательно должно добраться до дома не сильно испорченным. Технология несовершенна, и по России с телом цесаревича придется ехать быстрее, чем я изначально собирался. В идеале дорога до Петербурга должна была занять с полгода, во время которых мы с Николаем бы отклонялись от установленного маршрута, общались с людьми и сурово карали нерадивых госслужащих. Теперь ни Никки, ни времени — на похоронах цесаревича мне присутствовать нужно обязательно, а тело неумолимо портится.
Вздохнув, я машинально перекрестился в такт с Илларионом и продолжил погружаться в уныние и апатию. Я не готов! За время остатков путешествия мне нужно выучить этикет, дополнить характеристики на важных людей Империи, набросать примерные планы реформ, а по возвращении убедить Августейших родителей, что я достоин короны. Да, в списке наследования я нынче первый, но это не панацея. Захочет Александр — отдаст трон, например, братику Владимиру. Или братику Алексею. Или кому-то из «николаевичей» — потомкам Николая I. Да они и сами могут — сплотятся вокруг противостояния мне, проломят голову, а потом из своих рядов выберут компромиссного кандидата.
С Романовыми мне столкнуться придется в любом случае, даже если вдруг Господь наделит меня ультимативными дипломатическими навыками, которые позволят убедить Великих князей в необходимости реформ. Они же тупо воруют! Не лично, выгребая ассигнации и монеты из казны, а опосредованно — через поставленных на «кормление» подсосов, которые пилят бюджет и несут в клювике долю «благодетелю». Лучше бы, мать вашу, сами в казну лапы запускали — в этом случае не пришлось бы кормить тысячи дармоедов, которые к тому же обязаны положением и достатком лично Великим князьям.
«Зачем тебе этот Остап?». А вот за этим — чтобы хотя бы в ближайшем окружении были нормальные люди! Ох тяжко мне, натурально руки опускаются. Что же ты шляпу снял, Никки? Глядишь и соскользнула бы катана, отделался бы шрамом. Ах да, это же я научил фотографироваться с непокрытой головой и в эффектных позах. Получается очень опосредованно поучаствовал в гибели Николая. Неловко вышло.
Плохо начинаю карьеру цесаревича — не в смерти предыдущего дело, и не в том, что меня могут в ней обвинить: я много общался с япошками тет-а-тет, и о предмете этих разговоров никто не знает. Потом я без задней мысли «остановил» повозку без всякого повода — это могут воспринять как сигнал. Ой, грехи мои тяжкие! Ну за что мне это все? Я бы спокойно занимался своими делами из-за спины Николая, на меня всем было бы по большому счету плевать — все внимание высокородной сволочи принимал бы Никки, а я бы выстраивал промышленно-торговую империю, строил броненосцы и поставлял в войска пулеметы со снарядами да высокотехнологичную технику на паровых двигателях.
А хуже всего то, что свита Николая сейчас за пределами часовни и предоставлена сама себе. То есть — болтает и принимает какие-нибудь решения за моей спиной.
Мысль очевидная, но почему-то стала для меня сродни откровению. Все, Жора (хех), кончилась спокойная жизнь. Теперь или на самый верх, или в почетную ссылку в Абхазию — если Великие князья решат поиграть в великодушие и не применят табакерку.
А как преобразились все эти Барятинские! Как преобразились вообще все! Запасной наследник — это фигура солидная, но с ней, например, можно поспорить. Или обменяться чуть менее безобидными шуточками, чем с Николаем. Или — актуально для простолюдинов — подойти к «запаске», когда та с демонстративной скукой на лице курит на палубе, и поговорить о погоде, чтобы потом, в преклонном возрасте, рассказывать внукам о совместном перекуре с Великим князем.
Всё, кончилась «вольница» — теперь мне все смотрят исключительно в рот, даже «летописец»-Ухтомский, с которым я сошелся лучше, чем с остальными «николаевцами». Чего уж тут говорить о младших чинах? Все, магия Трона начала работать. Падай ниц, смерд, да Высочайший след целуй!
Поднявшись со скамейки, я подхватил снятый сюртук и подошел к Иллариону:
— Благослови, батюшка, — сложил руки «лодочкой», чтобы Илларионово благословление не упало на пол.
— Негоже в такой день одному горевать, — поднялся он с колен с одобрительной рожей и перекрестил меня. — Ступай, цесаревич, — поцеловал в лоб.
К выходу из часовни я шел с высоко поднятой головой, уверенный в том, что все получится. Пришло время сыграть главную роль!
Ко всему привыкшие за годы бурного политического процесса Японии слуги, стараясь не наступать на кишки, вынесли из штаба Комитета четыре трупа ответственных за организацию перемещения цесаревича на отрезке «Нагасаки-Киото» Очень Важных Японцев и закрыли за собой дверь.
Крови выжившие члены Комитета по торжественной встрече за свою жизнь повидали столько, что со сменой татами решили подождать — масштаб проблемы такой, что в крови рискует утонуть вся Япония.
Слово взял Председатель:
