Главная тайна Библии полностью

В I веке, когда жили Иисус, фарисеи и саддукеи, воскресение было революционной доктриной. Оно означало, что Бог замыслил новый Исход, подлинное возвращение из плена, великое освобождение от угнетения и рабства. Весь Израиль жаждал этого освобождения, но саддукеи отказывались в него верить. И подлинная причина их неверия — если развеять дымовую завесу богословских аргументов и отбросить размышления о нелепой истории о женщине, имевшей семь мужей, — заключалась в следующем: они понимали, что вера в воскресение несет угрозу их благополучию. Они осознали его значение: Бог совершит в мире полный переворот. А когда люди верят, что Бог все перевернет — как Мария в своем гимне говорит о том, что Он низвергнет сильных с их престолов и вознесет смиренных, — решительнее меняют мир в настоящем. Это не значит, что они, подобно нынешним террористам–смертникам, спокойнее относятся к смерти, которую приняли ради своего дела, потому что счастливы оставить этот мир и перенестись в славное будущее. Скорее, дело в том, что вера в воскресение, вера в то, что Бог намерен создать новый мир, где наконец все будет поставлено на свои места, постоянно побуждает людей работать для этого нового мира в настоящем.

Если это касается даже фарисеев, которые не знали о том, кто действительно уже воскрес, то тем более справедливо для нас, ибо мы торжественно провозглашаем, что Иисус не только восстал из мертвых, но и был поставлен Господом всего мира. Мир уже перевернулся; именно таково значение Пасхи. Это не призыв терпеливо ждать конца мира, когда Бог, наконец, совершит нечто неслыханное. Бог внес Свое будущее, то самое будущее, в котором Он намерен навести порядок, в настоящее через Иисуса из Назарета, и Он хочет, чтобы это будущее все сильнее и сильнее пронизывало настоящее. Именно об этом мы просим всякий раз в молитве Отче наш: «Да придет Царство Твое, да будет воля Твоя и на земле, как на небесах». И именно потому дальше мы молимся о хлебе и прощении, именно эти слова больше всего касаются вопроса справедливости в нашей глобальной деревне сегодня.

И снова можно выделить две крайности, к которым склоняются христиане. Одни заявляют, что Иисус был настоящим революционером, а потому главная задача христиан — строить царство Божье на земле посредством революционных преобразований общества, политики и культуры. Увы, такое «социальное Евангелие» (как его называли) за век своего существования, после того как оно родилось в его современной форме, радикально не изменило мир. Разумеется, произошло много хорошего: социальные условия стали намного лучше, хотя трудно определить, в какой мере это плоды именно христианской работы. Тем не менее мы продолжаем жить в раздробленном, запуганном и измученном мире. Даже в богатых странах Запада много мест, где люди живут как герои романов Диккенса, если не хуже, и это особенно ужасно потому, что модные СМИ оставляют подобные обстоятельства без внимания.

И есть противоположная крайность: когда христиане заявляют, что ничего не изменишь, так что остается ждать возвращения Господа, который все исправит в мире. Силы зла слишком глубоко укоренились в мире, и только великое апокалиптическое вмешательство Бога может справиться с ними или изменить существующее положение вещей. Дуализм подобного рода процветает там, где несправедливость очевидна и о ней можно говорить открыто, но в то же время с ней практически невозможно бороться. Это означает, говорят сторонники такой позиции, что мы можем непосредственно заниматься только евангельским поручением: спасать души для будущего мира. Мы также можем делать косметическую уборку и перевязывать раны, заботясь о людях, которые оказались на дне. Но мы не будем трогать структуры, которые породили этих несчастных и удерживают их в таком положении. При подобном дуализме христианин отказывается от непрерывно совершающейся работы исцеления — от работы Отца в созданном Им мире, Сына, уже ставшего Господом мира, и Духа, Который (или тут лучше сказать «которая»?) внутри этого мира стонет вместе с ним в родовых муках.