Стол небольшой, но выделки старой, массивный. На столе – ничего лишнего – простой глиняный кувшинчик с ручками и карандашами. Старая стеклянная чернильница фигурного литья с засохшими чернилами. Камень белого известняка с веретенообразной ракушкой в нем. На стене слева, в проеме между полками, старинные карманные часы, возможно, еще дореволюционного времени. Кресло деревянное с овальной удобной спинкой и подлокотниками.
Книги на полках: о войне – мемуары и записки, Шолохов, Евгений Долматовский («Автографы Победы»), другие. Отдельные томики Симонова, включая его солдатские мемуары. Между книгами я увидел фотографии – это были снимки жены и дочерей. Видимо, он не решался выставлять их напоказ – здесь бывали люди и лишние расспросы ему были ни к чему.
Прежде чем оставить меня одного, Валентина Николаевна проводила меня в этот кабинет и, перехватив мой взгляд на книги, стала как бы комментировать особенности личной библиотеки Олега Владимировича.
– Вот здесь стояла двенадцатитомная энциклопедия «Вторая мировая война». В конце прошлого года он передал ее в общую городскую библиотеку… Выписывал «толстые журналы» – ну там: «Новый мир», «Москва», «Наш современник»… И другие, которые, прочитав, передавал в библиотеку…
Помолчав, моя собеседница и добрый гид по домику добавила:
– Где-то в конце семидесятых, когда он остался один, подписку стал оформлять прямо в библиотеку…
– А школе он помогал? – старался я поддержать разговор о личности Олега Владимировича.
– Конечно, журналы «Знание – сила», «Техника – молодежи», «Вокруг света» – все шло в школу… Нам он передал подшивки этих журналов за много лет… Все это было от него…
Оглядывая библиотеку, Валентина Николаевна продолжала:
– Более того. После девяносто первого года деньги стали стремительно терять силу. И Олег Владимирович один из первых почувствовал эту тенденцию. И знаете, что он сделал? – загадочно посмотрела на меня директриса.
Я пожал плечами, вспоминая, как я и мое окружение теряли деньги в сберкассах – хотя и не столь уж большие, но все же накопления. И мне оставалось только развести руками, что могло означать: тогда все мы попались…
Моя собеседница меня поняла правильно и с расстановкой произнесла:
– Он свои сбережения в сберкассе и те, что, видимо, были у него дома, передал школе… Школе! Это от него можно было ожидать, но это была огромная сумма…
– И сколько, если не секрет?
– Более двадцати пяти тысяч рублей. Теми, старыми, деревянными, как ехидничают сейчас… На копейки можно было путешествовать… – в сердцах высказалась Валентина Николаевна. – Точнее, деньги он не отдал школе – они теряли силу. Но купил на них то, что я ему подсказала. По списку: кирпич, железо кровельное, краску, даже трубы для отопления… Кое-что будет лежать и ждать своего часа… Че-ло-век!
Разговор продолжался, и я спросил, указывая на словари и справочники:
– Он что, занимался переводами?
– Переводил, и именно эти деньги шли школе. Через подписку, а затем – эти 25 000…
– Но кроме английских словарей, здесь еще и французские, итальянские и даже немецкий? Почему? – поинтересовался я.
– Матушка его знала эти языки и занималась переводами, получая по почте рукописи и возвращая их тем же путем…
Теперь, стоя перед скромным книжным богатством его кабинета, я обратил внимание, что там не было ничего о нем самом – ни одной книги. Их я нашел в столе – это говорило о том, что он продолжал играть свою трагическую роль в уединенном уголке России. Играть, скрывая свое прошлое – ведь в книгах было полно его фотографий.
Я вернулся к столу в гостиной и принялся внимательно листать рукопись. С первых строк стало понятным, что Олег Владимирович дискутировал с создателем «Записок Пеньковского», которые у нас вышли лишь в 2000 году. Но, видимо, он их не увидел.
Как позднее я убедился, что это был фактически построчный анализ и комментарий к западной версии «Записок» (у нас «Записки из тайника»). Он даже сохранил заголовки глав, включая предисловие автора к каждой из них. Получилось всего десять глав с эпилогом «Суд».
Естественно, комментарию подверглись лишь значимые моменты, ибо «Записки» содержали более четырехсот страниц. Позднее я понял: он работал только над предисловиями автора к главам, оставив на его совести его «личные» заметки о системе, в которой мы жили, или, например, что из себя представляло ГРУ.
Вот глава «От автора». А автор – Фрэнк Джибни, который в «соавторстве» с ЦРУ и СИС подготовил эти «Записки» еще в середине шестидесятых годов.
Олег Владимирович обращается к Джибни:
