Когда новенький выходит из кабинета, ощущаю внутри какую-то пустоту. Да, бесспорно, я влюблена в него. Однако болезненные воспоминания терзают мою душу. А вдруг он лишь пользуется мной? Нет же, нет! Не может быть такого… Ведь невозможно подделать те чувства и эмоции, которые я видела на лице Диомида. Понимаю, что теперь я вся в его власти… Боже мой!.. Вспоминаю, что так и не узнала секрет новенького. Но теперь мне не до этого. Думаю, я напрямки спрошу Диомида о том, что он скрывает от меня. И непременно расскажу о своих чувствах. Ведь если он играет со мной, то пусть я узнаю об этом сразу. Я переживу. Наверное…
На глаза тут же наворачиваются слёзы. Не переживу я этого. Диомид нужен мне, и на этом можно поставить точку.
Утром встаю ни свет ни заря. Ночь, несмотря на море положительных впечатлений, прошла неспокойно. Придя в школу, поднимаюсь на третий этаж к кабинету русского и… наблюдаю странную картину, а именно почти всех своих одноклассников, стоящих группками и пялящихся в телефоны. Удивлённо гляжу на ребят; половине из них не знакомо понятие «прийти заранее», а если уж они и заявляются в школу, то аккурат в половину девятого.
Заметив меня, одноклассники резко блокируют экраны и прячут телефоны, а некоторые из них даже уходят со своих мест в другой коридор. Да что с ними со всеми? Сегодня что, незапланированная контрольная? Положим, они нашли на неё ответы. Они боятся, что я спалю их? Больно надо. Я никогда не лезу в дела «списывальщиков». Тем более наши учителя всегда видят, кто писал и решал сам, а кто нет.
Поворачиваюсь к Насте. Та с Кирой стоит у окна; лицо Ерёминой окрашено во все оттенки неудовольствия. Настя зла на меня из-за Диомида. Я помню, с какой ненавистью она посмотрела на меня после концерта, когда Диомид вручил мне букет. Что ж, не буду к ней лезть. Может, перебесится.
Подхожу к Свиридовой и Елизаровой. Заметив меня, они тут же переводят разговор на другую тему.
— Привет, — здороваюсь я.
— Привет, — отзываются Свиридова и Елизарова.
— Вы чего все такие… — Думаю, какое слово лучше сказать. — Странные?
— Мы? — усмехается Елизарова. — По-моему, странная здесь ты! То орёшь на него, то ластишься — тебя не поймёшь! — говорит она, а Свиридова ткает её локтем в плечо.
— На кого? — опешив, спрашиваю я, но Елизарова и Свиридова молчат.
— А ну выкладывайте! — уже суровее говорю я и скрещиваю руки на груди. И хотя мои одноклассники довольно дерзкие, сейчас они мне уступают. Елизарова что-то ищет в телефоне и спустя мгновение протягивает его мне.
— Вот, в «Подслушке» сегодня опубликовали, — тихо произносит она.
— Анонимно, — добавляет Свиридова.
Я смотрю на фото и… умираю душой. Это же я, а рядом со мной… он.
Диомид
В первое мгновение у меня даже темнеет в глазах. Быть такого не может! Нас что, кто-то сфоткал? Кто? Какой гад? Обвожу глазами одноклассников. Взгляд мой задерживается на Ерёминой. Она? Настя, заметив моё разгневанное лицо, отворачивается в сторону. Ну точно, она. Вот же тварь!
— Где Эля? — спрашиваю я стоящего рядом Зайцева, но тот молчит. Нависаю над ним как коршун над перепёлкой.
— Где Эля? — по слогам произношу я ещё раз. Дрожащий Зайцев указывает мне на конец коридора. Тут же я вспоминаю, что у Эли есть любимое место на втором этаже, у большого цветка в горшке (пальмы или чего-то подобного). И сейчас у меня нет никаких сомнений в том, что Эля находится именно там…
Что есть духу несусь на второй этаж, сбивая на своём пути зазевавшихся школьников. Учителя растерянно смотрят мне вслед, а кто-то даже крутит пальцем у виска. Но мне пофиг. Русалочка, где, где же ты?..
Наконец, оказываюсь у того самого окна. Но Эли там нет. Где же она тогда?
Вдруг я замечаю на полу какой-то белый конвертик. Что это? Поднимаю его и, раскрыв, достаю из конверта какую-то бумажку. Поворачиваю её к себе другой стороной и… чуть не падаю без сознания на кафель. Этот листик — маленькая фотография, на которой я вижу мальчика и девочку, держащихся за руки. И эти мальчик и девочка — я и Эля…
В этот момент моё сердце разрывается на мелкие осколки, словно выпавшее из рук зеркало. Эта фотография может принадлежать только Эле, ведь у меня есть точно такая же… Я даже помню тот день, когда нас фотографировали вместе в городском парке, когда мы ходили кататься на каруселях в День защиты детей…
Нервы мои, подобно дождевым червям, расползаются кто куда. Неужели Эля… помнила меня всё это время? Все эти долгие одиннадцать лет? Не может такого быть… Или может?
Отвлекаюсь от фотографии и смотрю на территорию перед школой. И тут вижу знакомую розовую куртку.
Это она…
Срываюсь с места и как ненормальный несусь на первый этаж. Не доставая пропуска, перепрыгиваю через турникетную конструкцию и, несмотря на крик вскочившего со своего места охранника, выбегаю из школы. В лицо мне ударяет холодный ветер, смешанный с дождём.
— Эля! — ору я так, что, кажется, сейчас мои голосовые связки лопнут. — Эля, стой!