Хочу сказать фразу из трёх слов и не могу. Сейчас слишком много боли у меня в душе. Сердце же просто кровью обливается. Предательство, ненависть, ложь, обида, расставание… Всё это — самое страшное, с чем может столкнуться человек… И всё это рухнуло на нас с Диомидом. Растоптало до молекул, до атомов. Превратило в развалины всё, что было так дорого сердцу…
Внезапно Диомид поднимает на меня глаза, и я вижу, как они блестят от слёз.
Диомид
Что?!
— Постой, — прерываю я Русалочку. — Это… была не ты?
Эля молча смотрит на меня — по её щекам текут слёзы…
Неужели всё это подстроила… Чёрт… Как я не додумался? Ерёмина…
Мне хочется выть. Разве так бывает в жизни? Разве бывает так, что люди, близкие друг другу, по чужой вине становятся либо непримиримыми врагами, либо расстаются необоснованно, не поговорив?
— Я бы никогда так не сделала… — тихо говорит Русалочка, глотая слёзы. — Ведь в человеке важны свет и доброта, а не то, как он выглядит.
— Скажи, а во мне есть… этот свет? — тихо спрашиваю я. Эля молча смотрит на меня около десяти секунд, а потом кладёт мне на щёку свою нежную ладошку.
— Есть. И это — твоя главная тайна.
Я ничего не хочу говорить в этот момент. Просто привлекаю Элю к себе и впиваюсь в её солёные от слёз губы своими. Исступлённо целую девушку. Ещё, ещё… Я знал, я сердцем чувствовал то, что она не могла так поступить. Почему же я тогда не поговорил с ней? Я виноват не меньше, чем ненавистная Ерёмина…
— Прости меня, прости… — нежно шепчу я, отрываясь от Русалочки. — Клянусь — я никогда больше не буду верить кому-то, кроме тебя. Обещай же и ты всегда верить мне. Обещаешь?
— Обещаю, — улыбается Эля. — А знаешь, почему?
— Почему? — спрашиваю я.
— Потому что Дёмушка — самый лучший и самый верный друг, — смеётся она, размазывая уже слёзы счастья по щекам.
— Только друг? — взволнованно говорю я.
— А чего же ты ещё хочешь? — лукаво смотрит на меня Эля.
— Я хочу, чтобы ты стала моей девушкой, — твёрдо отвечаю я. Щёки Эли краснеют, а глаза загораются подобно фейерверкам.
— Почему? — тихо говорит она.
— Потому что я люблю тебя, — отвечаю я, и наши губы вновь соединяются. Я крепко обнимаю Элю, она бережно обхватывает мою шею. И я слышу то, что, наверное, мечтал услышать всю свою сознательную жизнь:
— Я люблю тебя, Дёмушка…
Какое счастье, думаю я и ещё крепче прижимаю Элю к себе…
***
За окном в ночном небе загораются две яркие звезды. Мы сидим с Элей на крыше многоэтажки и смотрим на них. В наших сердцах горит такой же огонь. И я уверен, что теперь никому, даже самому сильному ветру, не удастся его погасить, ибо, как сказал Эльчин Сафарли, любовь — как горная река.
Она сметает на своём пути любые преграды.
Если не мгновенно, то очень скоро.
— Получилось! — кричу я и выбегаю из здания, где находится приёмная комиссия. Диомид тотчас обнимает меня и, подняв в воздух, кружит на виду у «обалдевающих» людей.
— Поступили? — спрашивает он.
— Поступили! — радостно отвечаю я.
— Ура! — Диомид целует меня в губы, а я понимаю, что вот оно, моё счастье. И я ни за что не расстанусь с ним. Никогда. Этим летом мы поняли немало важных вещей. И наше маленькое «путешествие» пошло нам на пользу. Впрочем, это совсем другая история. Если хотите, я когда-нибудь её расскажу. А пока некогда, так как наши с Диомидом губы заняты. Скажу лишь напоследок — какие бы тайны перед вами не стояли, к любой из них можно отыскать ключ. И помните: тот, кто добропорядочен, честен и смел, непременно найдёт дорогу к счастью.
Конец
