В углу Людмила увидела силуэты двух человек, сидящих на полу в неестественных позах. Что-то екнуло в груди, когда она узнала их. Это Настя… и ее жених Вадим, оба в наркотическом опьянении, рядом валяются шприцы, жгуты и остальные атрибуты…
Адскую боль ощутила мать, глядя на свое дитя. Дочь была с грязными лохматыми волосами, со смазанным ярким макияжем, в порванной перепачканной одежде, босиком.
– Настя, Настя, Настюша! – разнеслось громким эхом по злополучному подвалу…
Людмила резко проснулась, захлебываясь от слез и продолжая произносить имя дочери. Она не могла понять, почему впервые за шесть месяцев после похорон Настя приснилась в таком виде.
Людмила весь день ходила по дому в размышлениях об этом сне. Надо кому-то рассказать, но только не Владимиру. Смерть дочери отдалила их. Каждый по-своему переживал горе и лишний раз не хотел напоминать другому об этом:
«Только не Владимир, – думала женщина, – может, Екатерина? Да, мы давно не виделись».
Она взяла телефон и быстро набрала номер. На том конце провода раздалось веселое «алло!»
– Катя, привет. Приезжай ко мне, есть, о чем рассказать.
– Сейчас?
– Если можешь. Я пока испеку яблочный пирог.
– Хорошо, скоро буду.
В трубке раздались гудки, что означало конец разговора.
«Шарлотку, – подумала Людмила, – любимый пирог Насти. Надо съездить на ее могилку и оставить там кусочек».
Тяжело вздохнув, вскинув руки, будто отгоняя тягостные мысли, женщина принялась готовить.
Через час на кухне уже сидела Екатерина, старшая сестра Людмилы. Они были совсем разные. Людмила – миниатюрная зеленоглазая блондинка сорока пяти лет с потухшим взглядом, без макияжа и маникюра.
Екатерина – статная высокая шатенка с карими глазами, ухоженная и стильно одетая.
– Надеюсь, я не выдернула тебя с важной встречи? – смущенно спросила Людмила, наливая чай.
– Не настольно важная встреча, как ты, – ответила сестра, – не переживай, все в порядке, что случилось?
– Мне сегодня приснился очень странный сон. За все это время Настя не приснилась ни разу, а тут такое…
И поведала все, что видела. Екатерина долго молчала, потом подняла брови и сказала:
– Я даже не знаю, что это может значить. Если предположить, что Настя злоупотребляла наркотиками, это бы показала экспертиза, которую проводили после аварии. Но там все чисто. Не знаю…
– Но Вадиму никаких экспертиз не проводили, может, там что-то не то?
– На основании чего? За рулем была Настя, скорость огромная, не справилась с управлением. А если и так, что это меняет?
– Ничего не меняет, – тихо произнесла Людмила, и на ее глазах навернулись слезы.
– Люда, ну хватит, – сочувственно сказала Екатерина и обняла сестру сзади за плечи, – держись, я рядом.
Они стояли так несколько минут, слушая биение сердец друг друга.
– Может, съездим на кладбище вместе, отвезем ей пирог, – спросила Люда.
– Конечно, иди, собирайся, я пока шарлотку заверну.
Людмила ушла наверх, в спальню, а Екатерина посмотрела на место, где раньше сидела племянница с Леопольдом на коленях и весело рассказывала о событиях своей жизни. Они любили болтать практически ни о чем, и в то же время обо всем. Екатерина никогда не была замужем, у нее нет детей, на первом месте карьера. Ей сорок семь, рожать поздно, и все общение с детьми – только любимая племянница, в которой она души не чаяла. Всегда помогала пристраивать питомцев среди знакомых, сотрудников и друзей. У них было общее дело.
А сейчас его нет и уже не будет. На душе у Екатерины заскребли кошки, и в этот момент, будто чуя, что она думает о его хозяйке, вошел Леопольд, потерся о ногу женщины, пару раз мяукнул и лег на любимый стул.
«Выходила тебя все-таки, остался жить у своей спасительницы», – подумала женщина и ласково погладила кота по голове.
Через двадцать минут сестры уже ехали на кладбище, где была похоронена Настя. По дороге купили ее любимые цветы – белые лилии.
Они подъехали к воротам, вышли из машины и направились к могиле. Стояла глубокая осень. Листва вокруг была ярко-красной, оранжевой и желтой. Она шуршала под ногами и медленно кружилась вокруг.
Тишина, пронзительная тишина напоминала, что кладбище – это особое место, где должны покоиться мертвые. Лишь изредка пролетали вороны и издавали крик, который возвращал в реальность.
Женщины шли молча, взявшись за руки. Свернув направо, они оказались около двух могил, расположенных рядом. Могилы Насти и Вадима, жениха и невесты, у которых одна дата смерти на двоих. Молодые, красивые улыбались со своих фотографий, приветствуя гостей.
– Ну, здравствуй, Настюша, – сказала мама и провела рукой по фото дочери, – мы с тетей Катей пришли тебя навестить.
Екатерина положила цветы на могилку и, пытаясь сдерживаться, сглатывала слезы.
Людмила что-то рассказывала дочери, порой начиная рыдать, потом брала себя в руки и продолжала.
Екатерина подошла к могилке Вадима. Хоронили их в разные дни, поэтому с его родственниками они не виделись. Настя была в белом свадебном платье, которое пришлось выбирать не на торжество, а на похороны. При аварии лицо не пострадало, она лежала в гробу, как принцесса…
