Лёше плевать на мое сопротивление. В его глазах полыхает какое-то неистовое безумие, которое не скрыть за показной нежностью. На секунду мне даже становится страшно, будто я вижу перед собой какого-то незнакомца, а не человека которого любила долгие годы. А любила ли?
Я никак не могу выбраться и начинаю задыхаться от бессильного гнева.
— Ты пересмотрел сериалов? Лёш, я ничего не забыла. Я отпустила. Тебя, прошлое, я двигаюсь дальше! Услышь ты меня наконец!
— Я не верю, — качает головой Гордеев. И впивается в меня отчаянным поцелуем.
И ведь он так делал ни раз, когда мы были вместе. Почему-то именно сейчас картинки пазла очень умело складываются у меня в голове, оживляя прошлое. Все шероховатости в отношениях мы преодолевали с лёгкостью, если этого хотел сам Лёша. Стоило просто меня поцеловать, поговорить со мной своим тихим ласковым голосом, и проблемы отступали куда-то в сторону. Не решались, а просто забывались. Чары всегда работали безотказно. Всегда, но только не сейчас.
Этот поцелуй уже не был для меня полной неожиданностью, как в нашу первую встречу. Я не отвечаю, и лишь усиленно пытаюсь скинуть его руки, которые крепко сжимают меня в объятиях. Это какое-то безумие! Я не понимала, откуда у Лёши появилась такая сила, и почему я так бессмысленно барахтаюсь на одном месте.
В отчаянии я даже замычала, протестуя, что язык Гордеев пытался сломить все преграды и проникнуть в мой рот. Стало мерзко и противно. Это не мой Лёша, это безумец, который перешёл все границы! Мне ничего не оставалось, как со всей силы прикусить зубами ему губу, до крови. И это немного помогло ослабить хватку.
Громкий визг шин заставил нас одновременно вздрогнуть и обернуться. Как будто, кто-то резко ударил по газам и сразу же остановился. Обрадовавшись, что внимание Гордеева переключилось с меня на какого-то лихача, я отскочила от него, как ошпаренная.
Но резкий звук мотора заставил и меня вновь посмотреть на парковку и в ужасе прижать руку к своим губам. На этот раз я без труда узнала машину Корсакова. Который смотрел на меня сквозь лобовое стекло своего шведского монстра. Пристально, злобно, с презрением.
Нас разделяло достаточно большое расстояние. Но то ли разыгравшиеся нервы сыграли злую шутку с моим сознанием, то ли под влиянием стресса все органы чувств, и в том числе зрение усилилось во мне во сто крат — казалось, я могла отследить по его лицу каждую меняющуюся эмоцию. Какой-то злобный звериный прищур и губы, искривленные в горькой усмешке.
Он всё видел.
И он всё не так понял! Совершенно не так!
Несколько секунд мы смотрим друг на друга, глаза в глаза. Я не могу пошевелиться и лишь отчаянно мотаю головой, будто это поможет понять Саше, что всё увиденное здесь — одна большая ошибка.
Мне хотелось кричать, что я всё могу объяснить, но эти слова казались мне пафосными и нелепыми. Они застревали болью в горле, так и не вырвавшись наружу, и угасали во мне, как и надежда, что Корсаков меня выслушает.
Саша бьёт по газам, и на бешеной скорости, которая явно опасна и для него, и для всех окружающих, покидает парковку. И этот рёв мотора отзывается в моем сердце яркой вспышкой боли, точно по нему проехались пару раз колесами.
Уехал. Вот и всё.
Я перевожу взгляд на Лёшу и понимаю, что он без труда сложил два плюс два, и доволен получившимся результатом. По этой самодовольной ухмылке, что растекалась по его губам, было ясно, что владельца авто он признал.
Поплывшим взглядом, сотрясаясь от клокочущей внутри меня злости, я обвожу взглядом парковку, и как в замедленной съёмке вижу обеспокоенного Фару, который застал только самый конец разыгравшейся сцены. А в отдалении сбоку — Лану, и вышедшего ей навстречу из машины Мереминского.
Зубкова переводит взгляд с меня на Лёшу, и разочарованно качает головой.
В отчаяние сжимаю кулаки и разворачиваюсь к Гордееву.
— Ты это специально, да?!
— Лиз, ты чего…
— Специально всё подстроил, да?! — ору я, не обращая внимание на невольных свидетелей. — Именно сейчас тебе нужно было прийти и всё испортить?
— Я приходил вчера, но…
— Что так плохо живётся, зная, что я по тебе не страдаю? Да, Лёш?! Ты где был все те месяцы, что я с ума сходила и по кусочкам себя собирала?! Где? Развлекался? Самооценку себе поднимал? — меня начинает трясти, и я обхватываю себя руками, стараясь хотя бы сохранить равновесие. Просто стоять на месте сейчас стоило мне каких-то нечеловеческих усилий. Мне то ли хотелось кинуться на землю, и колотить ногами, то ли вцепиться в Гордеева и расцарапать ему морду. — Следил да, нашла ли я тебе замену? Поэтому сразу же объявился?
— Всё не так! — уже орёт в ответ Лёша, явно ошарашенный моим неожиданным выпадом в его адрес. Хватает меня за плечи и встряхивает. — Ты ничего не знаешь! Чем я сейчас живу, что происходит…
— И знать не хочу! Оставь меня в покое! — в отчаянии толкаю его кулаками в грудь с такой силой, что Гордеев даже слегка качнулся.
— Лизуль, но…