— Ну неплохо бы всё, — говорит он, внимательно изучая меня. В наглости Александру третьему точно не откажешь.
Сегодня мы с ним вдвоем, не сговариваясь, нацепили джинсы и белые майки. Только я поверх своей накинула очень лёгкую ветровку, за что была отчитана при встрече, а Корсаков по традиции щеголял в своей чёрной кожаной куртке. На одно плечо он закинул вместительный рюкзак, содержимое которого оставалось для меня загадкой, а сам Саша не спешил докладывать мне, что там.
— Конкретизируй.
Тихо посмеивается. Ловит мою руку, которую я наконец соизволила достать из кармана, и переплетает наши пальцы. Улыбаюсь краешком губ на столь ловкий и наглый захват.
— Ты всегда такая строгая и лаконичная? — шутливо интересуется Корсаков.
Вообще-то только с тобой, так и подмывает сказать. Не только я странно влияла на Александра третьего. В его присутствии во мне тоже просыпались не самые приятные черты характера. Например, желание повредничать, или как любил выражаться мой дед — поерепениться. А после того, как я узнала недавно о пари, как говорится, сам бог послал максимально усложнять ему жизнь своим неангельским поведением. — У тебя, случайно, в роду юристов или военных нет?
— Случайно есть. Дед — подполковник в отставке, — отвечаю я. Вот, не зря дедулю с его любимыми словечками вспомнила.
— Ого, так ты значит воспитывалась по всей строгости устава?
— Совсем наоборот, — моя улыбка становится шире, пока я мысленно переношусь в детские годы. И дед, и бабушка, по сути, заменили мне и Кате родителей. Просто как-то так получилось, что взрослые решили между собой, что дед перебирается в Самару, оставив служу в действующем командном составе. Они с бабушкой дали нам с Катей то, чего не смогли дать наши родители — заботу, любовь, внимание и человеческое участие. И нормальное воспитание. Родители же спокойно занимались тем, что было им важно — наукой и карьерой. Почему-то тогда, в пять-шесть лет, это казалось таким естественным… А сейчас, оглядываясь назад, вызывает дикое недоумение. — Ещё как баловали. Правда, когда я училась в школе, дедуля пару раз пытался привить мне дисциплину, но сильного успеха не достиг. Чего ещё хочешь узнать?
— Ммм. Кофе или чай?
— Кофе.
— Собаки или кошки?
— Кошки.
— Фильм или книга?
— Сериал. Желательно смешной.
— Отдых на пляже или в горах?
— Лучше гор могут быть только горы, на которых ещё не бывал, — цитирую знаменитую строчку из песни Высоцкого и останавливаюсь у покосившегося старого забора.
Уютные чистые улочки сменились по-настоящему старыми и не самыми ухоженными домами. Это тоже было исторической частью Самары, со своей атмосферой, но при этом не самым пригодным для жизни местом обитания — колонки с водой, удобства на улице, ветхие крыши домов, обваливающаяся местами кирпичная кладка.
— Без психологического допроса в духе «то или это» совсем никак нельзя обойтись?
— Можно… Но, по-моему, кто-то готов делиться информацией, только если её вытаскивают клещами, — пожимает плечами Корсаков. — Придется тебя задабривать, чтобы стала более разговорчивой. Есть у меня парочка вариантов как…
Прижимает меня к кирпичной кладке и не спеша пробует мои губы на вкус, дразнит, заставляя желать большего. Но это же не свидание! Чёрт! В голове не остается ни одной умной мысли и весь план мести летит куда-то в тартарары. Обхватываю руками шею Корсакова и понимаю, что начинаю опять плавиться от всего того, что он вытворяет. Такими темпами не то что более разговорчивой станешь, да тут родину запросто продашь!
Стоим и целуемся посреди улицы как подростки. Я даже потеряла счёт времени.
Не слишком ли много поцелуев для так называемых недоотношений?! Нужно держать дистанцию. И попытаться собрать остатки разума в кучу, чтобы не натворить ещё больших глупостей.
— А второй вариант какой был? — спрашиваю я, когда смогла найти силы оторваться от Александра третьего и восстановить сбившееся дыхание.
— Шоколадка, — хитро подмигивает Саша. Я перевожу взгляд на его рюкзак. Парень кивает, подтверждая мои догадки. — Но не будем портить аппетит, мы почти пришли.
— Может скажешь уже, куда мы идем? — спрашиваю я. Места, конечно, здесь своеобразные, да и контингент тоже… Но почему-то волнения я не испытывала. Скорее любопытство.
— Ещё немного, и всё узнаешь. И пока ты у нас добрая, я очень хочу получить честный и по возможности развернутый ответ.
— Ну валяй, пока я добрая, — саркастически хмыкаю я.
— А я ведь тебе понравился при первой встрече? Ведь так?
Сложно соврать или ответить односложно, когда на тебя смотрят таким сосредоточенно серьёзным, и одновременно искрящимся весельем взглядом. Чувствую, что ответ ему важен, но вся ситуация — и моя вредность и нежелание говорить о себе, и мои покрасневшие сейчас щёки, только его веселит и забавляет.
— Понравился, — откровенно отвечаю я. Хоть в этом для разнообразия можно побыть честными друг с другом. — И… даже понравился тем, как себя вёл, пока я тебя отшивала.
— А-а-а, ты про свою чудо-легенду? — смеётся Корсаков.