— Нам нужно освежить корпоративный сайт в преддверии открытия «Корсара». Интервью с Корсаковым — это отличный ход. Ну и кое-что о самом ресторанном комплексе и кулинарных школах пойдет к вам на сайт, конечно. Но мне важно не это.
— А что?
— Надо раскрыть нашего глубокоуважаемого Александра Романовича с человеческой стороны. Он всегда ненавидел давать интервью, поэтому поверь, загнать его сюда на пару часов, далось мне ох как не просто, Лизк. Но я уверен, что всё пройдет хорошо, и ты справишься!
— Я?! Ты издеваешься? — уже не сдерживаю я своего крика. — Хватит вмешиваться в наши отношения, Яр! Серьёзно! Каждый раз, когда что ты, что Марина влезаете, становится только хуже!
При упоминании Вишняковой Ярик заметно помрачнел, но всё же не отступился от задуманного и продолжил излагать свой план:
— После интервью у него есть окно в расписании. Марина смогла кое-что подвинуть…
— Ты меня вообще не слышишь, да?!
— Главное, чтобы вы услышали друг друга, — Ярослав скидывает с себя маску балагура и внимательно смотрит в мои глаза. — А остальное неважно.
Мереминский явно тяготился чувством вины за свои прошлые поступки. Иначе не стал бы с таким упорством заниматься сводничеством. И даже не знаю, если бы на самом деле существовала какая-то канцелярия для купидонов, дали бы Ярику за все его труды и упорство медаль, или всё-таки с позором выгнали.
— Есть ещё два момента, которые ты должна знать, — резко тормозит Ярик перед какой-то дверью невероятных размеров. — Я пригласил съёмочную группу, поэтому ваше интервью будут снимать. Тоже потом выложим на наш корпоративный сайт. И ещё… Корсаков не знает, кто у него будет брать интервью…
— Не знает?! — ахаю я.
Ну Мереминский! Чёртов гений- кукловод!
— Нет. И потому ты будешь морально готова к встрече, а он нет. Так, а теперь иди, мне уже написывает визажист. Для видеосъёмки всех участников нужно немного загримировать, сама понимаешь.
Тяжело вздыхаю и отдаю себя в руки профессионала. Визажист, к моему огромному облегчению, попалась не болтливая, ловкая и явно не обделённая талантом. Потому что результат мне понравился. Из зеркала на меня смотрела вполне себе симпатичная и ухоженная девушка, без следов усталости и сердечных переживаний. Плюс я смогла хотя бы немного привести в порядок свои мысли.
— Готовность пять минут, — врывается к нам Ярик. — Не переживай, я скажу, где нужно будет встать и что делать.
Поднимаюсь из кресла и следую за Мереминским. Где-то в отдалении слышу голос Вишняковой. Она меня не видит, но со своего затемнённого угла я могу отлично наблюдать за всем происходящим. И она и Ярик обсуждают последние приготовления с ассистентами и съемочной группой. Непривычно видеть их такими, серьёзными, сосредоточенными. Хотя было бы из-за чего так суетиться и переживать — какое-то липовое подстроенное интервью. Во время которого мне предстоит раскрыть человеческие стороны Корсакова. Не самая лёгкая задача для девушки, которая пару недель назад бросила героя интервью, а позже облила его с балкона водой…
Гул голосов резко усилился. По взволнованным взглядам команды не сложно было догадаться, что нас наконец-то почтил своим присутствием господин генеральный директор.
Сердце замедляет свой бег, чтобы вновь разогнаться до предела. Хотелось жадно всматриваться в знакомые любимые черты, позабыв о том, как дышать. Многодневная щетина, которую я заприметила вчера, была аккуратно сбрита. Волосы казались немного подстриженными, особенно у висков. Корсаков одет по-простому, так как чаще всего видела его я — в чёрную футболку и джинсы. Возможно, чтобы снизить градус официальности и, так сказать, быть ближе к народу.
— Репортер приехал? — раздаётся знакомый голос, невольно запуская по моему телу тысячи мурашек. Не могу не отметить твёрдые властные нотки, которые прослеживались у Саши только, когда он занимался делами. А ещё легкое недовольство, о котором предупреждал Мереминский. Корсаков вовсе не жаждал давать интервью. И судя по взгляду, который он бросил на свои часы, сейчас он явно предпочел бы потратить своё время на что-то другое.
Или кого-нибудь другого. Память предательски подкинула мне картину недавнего поцелуя с Шакуровой. Прикусываю до боли губу, чтобы прогнать болезненные образы. Нужно просто задать несколько вопросов и выслушать ответы. Я смогу, я справлюсь. И может быть, потом мы действительно сможем поговорить, как взрослые люди. И я смогу понять действительно ли он выбрал ее или у нас все-таки есть шанс…
Если Саша, конечно, вообще захочет со мной говорить.
— Да, она здесь, — отвечает Ярик. — Только это не совсем репортер…
— Только не говори, что ты позвал кого-то из блогеров, — Корсаков сурово взирает на главного пиарщика.
— Ну я же не самоубийца, Александр Романович, — открещивается Мереминский. А мне хочется хмыкнуть в ответ на столь голословное заявление. С учётом того, что выбор моей персоны на роль интервьюера будет похлеще, чем позвать какого-то непонятного блогера. — Не переживай, ты её знаешь.
