— Я сама всё испортила, знаю. Мне оставалось подождать совсем немного, Порше этот он не просто так решил выиграть. Это… из нашего детства, Лиз. Я даже не думала, что он помнит, — растерянно говорит Марина, на секунду прикрывая глаза. Будто задумавшись, усмехается куда-то в пустоту. А у меня ком в горле застыл от её слов.
Вишнякова натягивает на себя улыбку, в которой отчётливо отражается горечь. Но взгляд решительный и ясный. Как у провидицы, что знает свою судьбу, смирилась с неизбежным и потому твёрдо и уверенно шагает навстречу своей погибели.
— Есть такое выражение «просто не судьба». Вот и у нас с ним получается… не судьба. А мне надо учиться жить дальше.
— Что ты задумала? — еле слышно спрашиваю я. Голос предательски сел. Потому что от взгляда Вишняковой, даже не сильно трезвую меня пробрало до мурашек.
— Не переживай, всё будет хорошо. Рано или поздно, — добавляет Марина. — Приехали!
Да нет, не может же она в самом деле сдаться…
Недоверчиво качаю головой. Наверно, завтра она протрезвеет и будет думать по-другому. Не верю я, что такая история любви, как у них с Яриком, вот так может взять и закончится ничем!
На подземную парковку у нас доступа нет, поэтому мы выгружаемся недалеко от главного входа с улицы. И нетвердой походкой идем к двери. Количество квартир и кнопок раз два и обчёлся, рука тянется к заветным цифрам. Но Марина меня одёргивает.
— Отвернись пока, чтобы на видеокамере не светиться, — смеётся блондинка, заговорщически мне подмигивая. — Устроим Корсакову сюрприз!
Идея мне нравится, и я, затаив дыхание, отворачиваюсь к улице. А ещё для надежности сползаю вниз, чтобы наверняка не спалиться раньше времени. Так, главное потом суметь встать, потому что ноги меня сейчас слушались через раз. Корсаков не спешит открывать непрошенным гостям, что это и не удивительно. На дворе ночь, и я даже боюсь представить сколько сейчас времени. Поднимаю глаза вверх, туда к бесконечно далёким звёздам, что россыпью сейчас укрывали небосклон. Нежный весенний ветер окутывает меня с ног до головы, раскрывая тёплые объятия. Запомнить бы сейчас этот миг и сохранить в своей душе. Когда на сердце так хорошо, а впереди ожидает счастье.
— Да, — недовольно бурчит моё счастье, наконец, соизволив ответить.
— Сашка, открывай, — бодро отзывается Марина. — Очень важное дело, не требующее отлагательств! Давай, просыпайся!
Корсаков подвисает на несколько секунд, наверное, пытаясь спросонок переварить полученную информацию. Пробормотав что-то не совсем членораздельное и вероятно не слишком цензурное, Саша впустил нас внутрь. Под пристальными взглядами консьержа и охранников, временами сбиваясь с траектории, мы всё-таки доходим до лифта поддерживая друг друга под руки. Не знаю правда кому из нас двоих больше была нужна помощь. Марина хоть и рассуждала вполне трезво об их взаимоотношениях с Мереминским, но её порывистые буйные движения выдавали вполне приличную степень опьянения.
Ничего не скажешь, удачно мы с ней перезнакомились заново. Определенно, будет что вспомнить.
— Готова? — интересуется Вишнякова.
— Да! — отвечаю до неприличия громко, растянув рот в совершенно идиотской улыбке. Ничего не могу с собой поделать, ведь через каких-то пару мгновений я увижу его.
Двери лифта плавно открываются и перед нашим взором встаёт взлохмаченный, заспанный Корсаков, который, не мигая, смотрит на нас с Мариной. Нахожу усталый дымчато-серый взгляд и едва не теряю равновесие, потому что меня пронзает насквозь осознание, что вон он рядом, стоит только протянуть руку. И можно просто броситься в объятия, шепча все свои жаркие признания, извиняясь за все те глупости, что натворила из-за страха, гордости и недоверия. И целовать, целовать, целовать…
Саша переводит непонимающий взгляд с меня на Марину и обратно, будто сомневаясь в реальности происходящего. И я его прекрасно понимала, и поэтому не смогла сдержать смешок.
— Вот, получите — распишитесь, — прерывает наше немое переглядывание Вишнякова, подталкивая меня в спину из лифта к Корсакову. — С кондицией, конечно, немного прогадали. Но я думаю, ты Сашк, разберёшься. Чао!
Двери лифта практически бесшумно закрываются, оставляя нас двоих наедине.
— Привет, — выдохнула я, делая несколько нетвёрдых шагов по направлению к двери.
Корсаков молчит, и мне хочется сорвать с него эту маску равнодушия и серьёзности. Подойти и запрыгнуть на руки, взлохматить ему волосы, или наоборот вытянуть из квартиры и пойти гулять в эту тёплую звёздную ночь. Наверное, по моим глазам можно было с лёгкостью считать все эти всполохи безумства, потому что Саша тяжело вздохнул и потянул меня за руку в квартиру.
— Я даже не хочу спрашивать почему ты в два часа ночи пьяная в компании Вишняковой вывалишься из лифта под мою дверь.
— Но…
И ничего я не вываливалась! Марина задала правильный вектор движения, а я вполне себе бодро шла в нужном направлении.
— Лиз, третий час ночи. Завтра очень важный день, давай спать.
