«У нас» это конечно сильно сказано, квартира-то была Сашина, а я тут так мимо пробегала. Но раз тот соизволил представить меня, как свою девушку, то сам виноват. Назвался груздем — полезай в кузов, значит придётся не выходить из образа.
Вместо ответа Корсаков старший уселся за стол и выжидательно посмотрел в нашу сторону. А в моей голове сразу же завертелась фраза «пошевеливайтесь, холопы!».
Переглянувшись с Сашей, я направилась к холодильнику, причём настолько уверенно, что со стороны наверное и не скажешь, будто я на этой кухне нахожусь второй раз в жизни. Всех моих познаний конечно же не хватило, чтобы поухаживать за нагрянувшим родственником, но Александр третий отлично работал в команде — доставил необходимые тарелки и приборы и ставил еду в микроволновку.
Аккуратно поставив рядом с Романом Викторовичем наши с Сашей вчерашние кулинарные шедевры, я наконец-то смогла его подробнее рассмотреть. Урвала момент, пока он не орал и с подозрением разглядывал содержимое тарелки. Вот он Корсаков через двадцать лет, собственной персоной. Такие же тёмные густые волосы, только с чуть посеребренными висками, дымчато-серые глаза, волевой подбородок. Лоб правда изрезан морщинами, и тяжёлая складка залегла между бровей и в уголках губ. Но с учётом, как много Роман Викторович хмурится, это было не удивительно.
Александр третий, скрестив руки на груди, стоял рядом с окном. Поддерживать разговор с отцом он не спешил.
— Попробуйте, это очень вкусно, — бодро отозвалась я, кивая на тарелку. — Мы вчера с Сашей готовили по итальянским рецептам, это сицилийское овощное рагу, телятина ала Валдостана…
— А нормальной еды в этом доме нет?! — взревел Корсаков-старший, кидая приборы на стол. — Обязательно надо питаться, как эти макаронники?!
Да что не так-то? Я непонимающе захлопала глазами и посмотрела на Сашу. Но увидела на его лице только безграничную усталость от всего происходящего. Да и меня саму его отец тоже начинал напрягать со своими недовольными криками.
— Папа, ты всегда можешь заказать себе еду из ресторана, — спокойно отметил Саша, подходя ко мне и успокаивающе положив руки мне на плечи. — И позавтракать у себя дома.
— Нормальную еду надо есть! Котлеты, картошка, борщ в конце концов! Сложно что ли сварить?! — продолжал возмущаться Роман Викторович, но при этом на удивление начал есть. И даже не морщился.
— Знаете, а я вот супы не очень люблю варить, — зачем-то призналась я. Ну а что? Я ведь всё равно не настоящая девушка Корсакова, могу и почудить немного. — Да и они у меня не особо получаются…
И это я ещё молчу какие отвратительные сырники обычно у меня выходят. Самая настоящая моя ахиллесова пята. Вечно то пережарю, то не дожарю.
— Борщ должен уметь готовить каждый! — отрезал отец Саши. — Вкусный, сытный, наваристый! И мяса чтобы побольше. Вы что детей планируете вашей сицилийской отравой кормить?!
— Так, ну знаешь ли…
— Да мы пока вообще детей не планируем… — засмеялась я, с улыбкой наблюдая за тем, как перекосило Сашу.
— Ах ну да, этот же в любовь и брак у нас не верит, — ехидно засмеялся Корсаков старший и метнул в Сашу хитрый взгляд. Мне сейчас вот тоже очень хотелось посмотреть на Александра третьего. Неужели правда он такой ярый противник марша Мендельсона? И откуда такой цинизм насчет любви? Так сильно ему эта Шакурова насолила? — А что Лизавета ещё не в курсе? Хе-хе, смотрит-то как удивленно. Что ещё не все наши семейные тайны вытряс на всеобщее обозрение?
Что ещё за семейные тайны? Про брак и будущее у нас действительно разговоров не было, про любовь и подавно. Да и к чему они, если наш уговор с Корсаковым был рассчитан на три недели тест-драйва? И то весь этот цирк был затеян исключительно из-за спора. Как-то смешно было думать о чём-то серьёзном в этой ситуации. Да и я в отличие от Аринки никогда не ставила себе целью обязательно выйти замуж в ближайшее время, поэтому особого повода для грусти у меня не было. А любовь… пускай лучше проходит стороной, учитывая нашу с Корсаковым историю знакомства.
Саша едва заметно сжал мне плечи. Возможно, какие-то объяснения от него последуют потом, когда его отец соизволит покинуть наше общество.
— Кхе, м-да… Мы с его матерью изрядно подпортили Александру мнение о семейных узах, да сынок? — продолжил потешаться Корсаков-старший, накидываясь на телятину. И судя по скорости, с которой он уплетал блюда, тут не только Сёминой, тут мне ничего не светит, чтобы увести домой.
— Вам может кофе, чая? — на автомате рассеянно спрашиваю я, наблюдая как отец Саши с аппетитом уплетал так ненавистные ему итальянские блюда.
— Чай чёрный, три ложки сахара, как обычно, — кивнул в сторону сына Роман Викторович.
— Обойдёшься одной, — пробурчал Саша, отходя к чайнику, чтобы приготовить напиток. — Ты забыл, что тебе врач говорил?
