Я даже не знала кого мне подозревать! Лана? Идеальная кандидатура: и телефонные звонки мои не переводила и контракт с «Корсаром» она явно страстно мечтала получить, а вместе с ним и Корсакова, который прилагался к этому контракту… Только на кой черт ей тогда меня было спасать?! Ника? Единственный человек в нашем офисе продаж, который всегда относилась ко мне максимально доброжелательно. Мы с ней и в журнал пришли практически одновременно — сначала я, а потом уже через пару недель ее взяли вести инфоблоки с перспективой стать менеджером по продажам. Но что нам с ней было делить? Это скорее Ипатова ее недолюбливала и постоянно цеплялась к девушке из-за того, что она не ее взгляд излишне «сахарная». Но Настюха и ко мне в первые месяцы относилась с холодком, пока не узнала ближе. Как знать, может со Скворцовой у них со временем наладится общение. Саму Настюху я даже рассматривать в качестве кандидатуры предателя не хочу! Да, мы с ней уже второй год подряд боремся за звание лучшего продажника, но неужели я настолько плохо разбираюсь в людях, чтобы дружить с человеком, который в глаза тебе улыбается, а сам готов подпилить каблуки, чтобы спустить тебя с лестницы?! Оставалась Оксанка. Матросова, конечно, была ходячая язва, и при любом случае старалась меня поддеть, но она один из самых опытных работников журнала и всегда стояла за него горой. Мне было сложно представить ее в роли перебежчика, который втихаря работал на «люксачей» и вдобавок так сильно ненавидел меня…
Может рассказать обо всем Вальке с Аринкой? Но что-то не хочется их пугать. Сёмина у нас очень мнительная, ещё заставит таскать с собой монтировку, чтобы отбиваться от врагов. Или будет названивать по тридцать раз на день, проверяя жива ли я. А Валька будет себя накручивать и переживать. И вообще, они ещё от моего рассказа о пари не до конца отошли.
Впрочем, почему-то ни Райкова ни Сёмина в вину Корсакова особо не верили. Не знаю, как у него так получилось очаровать и их, и мою бабушку, но все они почему-то были уверены в его искренность по отношению ко мне. А вот Ярик Вальке заочно не понравился. По её мнению, этот «хитрый жук» далеко не так прост, как кажется. И принимать его слова о споре за чистую монету не стоит.
Короче, помогли так помогли! Понятнее не стало, но вот призрачная надежда всё-таки появилась. Пускай у нас с Сашей всё началось не как у нормальных людей, но может быть он всё-таки что-то чувствует ко мне? И я для него вовсе не проходной вариант? Как же мне хотелось в это верить…
А пока дни стремительно приближали меня к завершению нашего тест-драйва. И значит, предстояло дать ответ. Ввязываясь ли в эту авантюру под названием серьёзные отношения с господином Корсаковым, зная наперед, что ничего по-настоящему серьёзного мне не светит. Или отказаться и добровольно самой разбить своё сердце? Чёрт, ну почему меня угораздило так попасть? Я не очень рассчитывала на то, что получится его влюбить в себя в рамках своего плана мести, но чтобы вот так самой безответно и без оглядки…
Мои размышления прервал телефонный звонок. Аринка. Я не очень любила разговаривать в общественном транспорте, но Сёминой лучше ответить с первого раза. Иначе потом несдобровать.
— Аринк, привет. Я в маршрутке…
— Ненавижу его!! Ненавижу!! — оглушает меня её вопль в трубке.
— Кого? — ахаю я, покрепче ухватившись за поручень. Насколько я помню, единственный человек, который мог довести сейчас Аринку до белого каления это её сосед, который при каждой встрече припоминает ей тот случай с каской. Неужели он её совсем допёк?
— Диму!! Он женат!! Лиз, эта сволочь — женат!
От неожиданности я едва не роняю мобильный в проход. Тысяча нецензурных слов готовы сорваться у меня с языка, но я сдерживаю себя. Как, впрочем, и порыв сорваться искать этого м…судака, чтобы свернуть ему его лживую шею. Но вместо этого я прошу остановить маршрутку на следующей остановке.
— Арин, ты дома? Я скоро буду.
— Какие выбрать? Вот эти? Или они крепкие? — спрашивает меня Сёмина у кассы супермаркета, беспорядочно тыча в табачные изделия.
— Тебе — никакие, — отрезаю я, уводя ее от кассы и взглядом извиняясь перед сотрудницей магазина за небольшую заминку. — Он того не стоит!
— А Гордеев твой стоил?! — вспыхивает Аринка.
— И он тоже, — спокойно соглашаюсь. — Просто я дура, и дала слабину. А тебе я не позволю! Давай уж лучше стандартный набор: винишко и мороженое?
Сёмина отрицательно мотает головой, и вновь размазывает по лицу слёзы. От туши уже совсем ничего не осталось, лишь несколько подтеков у век говорят о том, что утром здесь красовался её стандартный макияж для рабочих будней. Протягиваю салфетку, но Аринка вновь качает головой. Кажется, дело плохо — если уж Сёминой совсем плевать, как она выглядит.
