— Нет… мы точно боимся чего-то… И, повторяю, нет плана… А чего бояться, скажите на милость… Чего и кого? Уж не господ ли писателей?
И после паузы прибавил:
— Я ведь читаю газеты и журналы и не безумец, чтобы считать господ писателей опасными людьми.
— Приятно слышать такие государственные соображения, ваше превосходительство, — заметил я.
— Да… И я имею храбрость полагать, что почтенные, убеленные сединами нераскаянные грешники — и много ли их теперь? — не только ничему не мешают, а, напротив, являются некоторым украшением прессы… Они, так сказать, диссонанс в общем хоре… в некотором роде оппозиция… И я не испугался бы ее… Нет…
Но его превосходительство, видимо, начинал волноваться и, поднимая голос, проговорил:
— Только нужен человек с планом.
— С каким, ваше превосходительство?..
— С каким?.. Во-первых, уничтожить…
В эту минуту неожиданно подошел доктор-чех и, раскланиваясь, мягко и настойчиво сказал:
— Ваше превосходительство! Главное: не волноваться!
Привальев замолчал. Однако, прощаясь со мною, обещал показать свой подробный план осчастливить Россию.
