Аглая перевернула страницу. Птица Сирин вряд ли бы прилетела из Ирия заради Аньки. А вот мертвяки могли ею заинтересоваться. Вурдалак, или же упырь, получается из неупокоенного мертвеца, то есть, неотпетого. Таня же сказала, что сын Мирона повесился. Аглая помнила этого парнишку бледным и угрюмым. Его "здрасти" всегда звучало еле слышно.
Интересно, отчего он себя порешил? Аглая прошлась по полу. Ах, до чего он грязный. Аж следы в пыли остаются. Аглая оглядела свои ноги.
- Да зачем мне искать нежить, - сказала Аглая. - Они и без меня справятся, господ позовут.
И ничего не произойдет. От господ толк невелик. Девушки же будут пропадать. И нежить залютует в другой деревне, так и не дав на себя посмотреть. Если же Аглая изловит ее, как знать, может, сельские проникнутся к ней уважением. И молва об Аглае пойдет дальше, и не так страшно будет покидать захолустье.
Упырям все равно, кого есть. Они прожорливы, потому что лишь живая плоть способна утолить их навий голод. Теплое человеческое мясо ненадолго возвращает память упырю. Он может каяться, - как писала бабушка, - но все равно сожрет. Питается упырь раз в неделю. Между исчезновениями как раз прошла неделя.
- Значит, он недавно повесился, - Аглая вышла в сени. Бабушка писала, что беспокойная могила будет расхристанной, неубранной. Нужно наведаться на кладбище.
Когда Аглая вышла из избы, то увидела, что кошка съела все пожаренные яйца. Да и Марфа с ними!
На кладбище свозили покойников с трех сел. Здесь, под елью, стоял бабушкин крест. Аглая первым делом навестила его. "Пелагия Ивановна Бронская" - вот что было выцарапано на лежачей полоске креста. Аглая погладила буквы пальцами. Нет, здесь не души. Душа бабушки осталась в тетрадях. Ну и в Аглае чуть -чуть. Наверху светило солнце, яркое и равнодушное. Сейчас почему-то легко верилось, что там есть нечто огромное и великое. И было совсем нестрашно искать беспокойника.
Сына Мирона похоронили за оградой. Оказывается, его звали Павлом. Креста не было, на земле лежал венок из полевых цветов. Кто-то любил Павла. Чьи-то руки обмыли его, нарядили в целую одежду и закопали. И кто знает, может, ему в домовину сунули крестик. От могилы веяло покоем и виной. Не было ни муравейника, ни кротових нор - никаких признаков живой могилы. Хозяин кладбища отпустил Павла.
- Спи спокойно, - наконец сказала Аглая. Она почему-то не огорчилась.
Бабушка не интересовалась людьми. В ее заметках можно было найти рецепт молодящего эликсира, заговор от злых духов или размышления о том, как лучше сушить змеиные выполозки. Были даже отвлеченные выписки о жизни и судьбах России. Аглая тоже не интересовалась людьми - скорее, по привычке. С деревенскими девушками Аглая не дружила. Они шушукались за спиной, кто-то мог крикнуть вслед "ууу, нечисть". Они, такие чистенькие и беззаботные, смеялись над Аглаиыми платьями. В прошлый раз, когда Аглая выбралась на речку, девушки закидали ее яблочными огрызками. Не так уж и плохо, если одной насмешницей станет меньше. "Справедливости ради, - подумала Аглая, - Анька и Маринка меня не обзывали. Ну они и из других сел"
Какая еще нечисть могла позариться на обеих? Марина вышивала озерские платки, в погожий день стояла с ними на базаре. Когда бабушка была жива, они иногда ездили туда. Маринка стояла молча - ее товар сам за себя говорил. Про Аньку кто только не сплетничал. Аглая много раз видела, как местный кузнец бегал к ней в лесок. Была она красивой и распутной.
Что связывало двух таких непохожих девушек?
Бабушкин нежитник Аглая наизусть помнила. Еще была нечисть, которая любила молодух. Его звали летающим змием. Змий прикидывался женихом или мужем. Выбирал он вдовиц. На чары змия нельзя не отозваться. "Он заполняет дыру в сердце, его речи так сладки и убедительны, во все поверишь. Ты чахнешь, а он цветет", - писала бабушка. После смерти жертвы, змий тоже жил недолго. Он мог питаться только одной. Ему срочно приходилось искать другую вдовицу. А если та бы не обрадовалась покойному мужу? Вдовы бывают разными.
Куда проще змею было бы влюбить в себя всех деревенских девок, да по очереди с каждой веселиться. Змей до такого поди не додумался, потому и стал редким видом. Аглая хихикнула. С другой стороны, девки же чаще пропадать стали. Авось какой змей сообразительней собратов оказался. И соблазнительней, раз и распутница, и скромница - обе с ним ушли.
- Чего-чего? Изловить решила нехристя?
Староста Озерска смотрел на Аглаю недоверчиво. Он даже побаивался ее. Может, считал, что перед смертью бабушка научила Аглаю портить старост.
- Да, мне бабушка многое рассказала, - Аглая потупилась.Она же читала бабушкины книги, это было как наставление. Ноги болели от бега - еще б, столько отмахать.
Староста окинул Аглаю долгим взглядом. Вряд ли то, что он увидел, внушало уважение. Высокая тощая девка с блеклыми глазами и в сарафане, что ей короток. Аглая почесала голень.
- И как ты поймешь, что именно его словила? - староста колебался. На него давили и сельские, и городские. Села стояли темными и тревожными, базары пустовали.
