Проследив за манерой пития местных, а именно заглатывание жидкости одним большим глотком – Демиург тяпнул. В глазах его потемнело, ноги предательски дрогнули, единственное свободное кресло приветливо скрипнуло под задницей.
– Между первой и второй перерывчик небольшой! – донёсся, сквозь барабанную дробь в ушах, голос третьего выпивохи, слишком юного для столь греховного времяпровождения.
– Изыди, сатана! Испытания твои огненной водой не страшны мне! Ибо чист я, как душой, так и телом! – обретя наконец дар речи, затараторил Демиург.
– Вот это заявочка! – встрепенулся дедок. – А не настучать ли, нам братцы, ему по кумполу?
– И нимб к ебеням! – продолжил толстяк.
– Да ты кто, падлюка, такой? – глаза юнца в призрении сузились.
Это провал – понял Иннокентий. А может быть даже, подстава! Правда кем и с какой целью организованна ситуация оставалось не ясным. Немного поразмышляв на данную тему, а именно секунд десять, Демиург решительно принял всё ещё протянутый ему стакан.
– Неисповедимы пути наши и цели. – произнёс подобие тоста, отправляя содержимое в рот.
В голове что-то разорвалось, а по телу разлилась волна греховного блаженства. Захотелось говорить – много и само собой по теме.
– Вы из какой организации падших будете? – произнёс Иннокентий, наблюдая за тем, как его стакан снова наполняют.
– А чё сразу падших то, а? – оскорбился толстяк. – Не ну Глав-строй-подряд предприятие конечно
убыточное… Но до полного прям упадка далеко!
– Ох! Тьфу, тьфу, тьфу… За это точно надо выпить! – встрепенулся дедок. – Причём стоя!
По истечению получаса, растерявший все свои мысли Демиург, мечтал лишь об одном! Он мечтал оказаться дома, в своей крошечной кухоньке, где, наслаждаясь одиночеством можно будет собственноручно заварить чай. А позже испив напиток, пройти в единственную прилегающую к кухне комнатку и развалиться, хоть и на узкой, но тем не менее безумно удобной и родной кровати.
– Сам-то, кто будешь? – вяло поинтересовался у Иннокентия, изрядно надравшийся юнец.
– Качмэн… – заплетающимся языком ответил Кеша.
– Угу… Звучная фамилия! А по жизни кто?
– Доз вроде говорил, что я Мачо… а вообще к чему вопросы? Вы ж и так всё поняли? – Демиург я!
– Хм! – скривился старик. – Всё парни – Демиургу больше не наливаем!
–Там тамбур не заперт. Пойди проветрись, а то чёт выглядишь как-то не очень! – посоветовал толстяк.
Советом Кеша воспользовался с радостью. Уже доставая на ходу телефон, он предвкушал, как выскажет Дозу все свои недовольства. Но… звонку не суждено было состояться. Тамбур, хоть и был открыт, оказался не пуст.
– Ебать ты резкий! – шуганулся, давясь сизым дымом, прыщавый очкарик. – Я ж кирпичей наложил… менты думал пожаловали.
– Тяпать не буду, разговаривать не желаю, подышу свежим воздухом и уйду. – сразу отрезал Кеша, после чего подошёл к разбитому в дверях окну и закрыл глаза.
– Пыхнешь? – как-то заговорчески прошептал очкарик.
– Не курю! – Кеша приоткрыл один глаз и с прищуром глянул на самокрутку в руках человека.
– Зря! Святоша что ли?
Разговор ненавязчиво начал завязываться сам собой.
– Да! – с вызовом отрезал Демиург.
– А отца создателя увидеть хочешь?
– Очень! – признался Кеша.
– Тогда пыхни.
– И как это работает? – принимая дурно пахнущую самокрутку, вскинул брови Иннокентий.
– Ща увидишь!
Первая же сделанная Демиургом затяжка унесла остатки сознания в глубины неведомой бездны. Перед внутренним взором его вновь закрывшихся глаз мелькали какие-то незнакомые ранее образы. Грустно! Очень грустно! Хотелось плакать навзрыд от собственной ничтожности. Но! Как и было обещано, сквозь всё это наваждение привиделось лицо отца!
– Эй, святоша! – проорало лицо голосом очкарика. – Выдыхай, чёрт тебя дери! Выдыхай, сука!
Действуя скорее на инстинктах, чем разумом, Кеша вынул из кармана телефон, только вместо того чтобы связаться с Дозом, он начал читать молитву.
Не дочитал!
Липкая, всепоглощающая тьма, сомкнула свои цепкие объятья. А потом… потом мелодично полились звуки умиротворяющей арфы, зашелестел пропитанный ароматом ванили бриз. И вот уже бежит Иннокентий по бирюзовой глади океана, едва касаясь босыми ногами тёплого бархата вод. Впереди виднеется золотистый прибрежный песок, а рядом то и дело пролетают очаровательные, крылатые девственницы.
– Ах Иннокентий… ах стервец! – мурлычут их голоса. – Это ж надо было так надраться!
Девственницы и прочие ништяки после этой фразы исчезли, обстановка сменилась резко на враждебную.
Ночь, фонарь, вокзал. Вокзал за спиною, а уличный фонарь перед самым носом. Находился Иннокентий всё ещё в человеческом мире и сидел на автобусной остановке, облокотив голову о плечо консультанта.
– А вы лихо начали, уважаемый! – заговорил Доз, поняв, что клиент очнулся. – Радуйтесь, что в первый день перемещения за всеми путешественниками осуществляется пристальный надзор.
– Домой… – проблеял пострадавший.
