Что ты чувствуешь, когда все твои добрые знакомые ушли, и ушли насовсем. И то ты будешь делать, когда узнаешь причину этого.
1. Тихо. Тишина была непостижимая и невероятная. Если бы мудрейший Аххх не имел привычки к точным формулировкам, то он мог бы назвать эту тишину абсолютной. Но абсолюта не бывает вообще и, в данном случае, в частности. Как и не было тишины. Ласковый фон Матери Звезды, нежный, лёгкий шорох песка, находящегося в вечном движении и… всё? И больше ничего? Аххх ощутил легкий укол незнакомого чувства, которое любое мыслящее существо назвало бы удивлением.
Любое, но не Гхаты. Гхаты вообще не были знакомы с такими понятиями как чувства и эмоции. Он постарался растворить в себе незнакомое состояние и приступил к холодному анализу. Что-то было не так.
Нарушился привычный, миллионы лет назад установленный порядок.
Тишина — вот что было непривычно. Аххх задал вопрос: почему? И не получил ответа. Ему никто не ответил! Такого не было никогда!!!
Гхаты, как раса, были малоподвижны, предпочитая физическому движению движение мысли. Веками, не сходя с места, предавались они размышлениям и дискуссиям. При этом, расстояние между собеседниками не имело никакого значения. Разговоры шли на уровне мысли, на уровне сознания. И вот, сегодня, когда мудрейший Аххх собрался продолжить старый, как мир, спор с достойнейшим Исссом, тот не ответил.
Впрочем, это было неудивительно. Старик слишком долго жил и мыслил и, вполне вероятно, наконец, решился уйти в распад. Но, однако же, Аххх не отметил больше ни одной мысли. НИ ОДНОЙ! Такого быть просто не могло. Неужели, подумал он, Гхатов больше нет? Подвергнув эту мысль анализу, Аххх ещё раз позвал, но и в этот раз ответом ему были шёпот Звезды и шорох песка. И тут наступило непонятное состояние, которое любое мыслящее существо назвало бы страхом…
2. Страх… Страх и невероятная усталость. И то и другое на грани потери сознания, на грани смерти. Страхом было пропитано всё — вечно движущийся песок, безжалостно палящая звезда, неумолимо-недоступный горизонт. Шаг за шагом, держать лыжи, держать равновесие. Если упасть, подняться шанса уже не будет. Впрочем, плевать на страх, плевать на усталость. Согласно навигатору, до гнезда оставалось всего-навсего восемнадцать километров. Мелочь, пустяк, какие-то плёвые восемнадцать километров… Но! Не в скафандрах высшей защиты, под безжалостно поливающим убийственной радиацией голубым гигантом.
И не пешком, даже не просто пешком, а на песчаных лыжах, по песку, находящемуся в вечном движении. И, особенно, когда за спиной привязана телега с кислородом, а за плечами уже триста восемьдесят шесть километров пути. Двое шли из последних сил к своей последней надежде, надежде разбогатеть быстро и гарантировано. Когда-то, давным-давно этот планетоид был просто раем для старателей. Какой-то бродяга обнаружил его в стороне от торных дорог, облетел пару раз, сделал несколько фотографий, зафиксировал координаты и — благополучно всё забыл. Ещё, через какое-то время, один нудный архивариус, разгребая очередные завалы, натолкнулся на эти фотографии. Отчёт, посланный наверх, произвёл фурор! На снимках были обнаружены гнёзда алмазов невероятных размеров. В обстановке секретности, на планетоид были посланы несколько экспедиций, которые пропали без следа. Как обычно бывает в таких случаях, информация просочилась везде, куда только смогла, и на планетоид, который кто-то, не найдя ничего лучшего, назвал «Эльдорадо», посыпались орды старателей. Тут то планетка и проявила свой отвратительный характер.
