– Я ничего не знаю и не желаю вникать… – произнес он. – Но поймите меня правильно… Я говорил с человеком такого уровня…
– Ну, – брезгливо повторил я.
– Я невольно угодил в расклад, который в любой момент может стоить мне головы, – суетясь глазами, прибавил он. – Я чувствую… Тем более знаю, как на Лубянке решаются дела…
– Бывает всякое, – согласился я примирительно.
– Тогда – разговор между нами, – отважился он. – Если что-то случится со мной – все получит огласку. Самую широкую. И плевать мне на всякие большие звезды, секретные операции…
– Стоп, – положил я ему руку на плечо. – Ты что-то слил на сторону?
– Нет, я подстраховался иначе.
– Ты псих и недоумок, – сказал я твердо. – И очень плохой опер. Трусливый и недалекий. Ты не просчитал одной очевидной вещи: уже сегодня ты бы поведал, будучи в определенном месте и в окружении определенных людей, о всех своих страховках и хитромудриях. Ты глупо и недальновидно переборщил. Но я тебя прощу. Хотя твоя впечатлительность меня настораживает.
И я спокойно пошел себе, раскланиваясь по пути с сослуживцами. И ноги сами привели меня в отдел Баранова.
Мы обнялись с испытанным товарищем и партнером.
– Случилась большая лажа, – сказал я. – К твоему отделу прикомандирован некий Миронов из ГУВД. Ходить вокруг да около не стану: мне надо его очень серьезно подставить. Подвесив на свой крюк. Такое у меня задание сверху. Если не выполню его… – Я выдержал паузу. – Тебя устраивает твой сегодняшний начальник? – Ткнул себя пальцем в грудь.
– Еще как… – невозмутимо отозвался Баранов.
– Тогда надо снять проблему.
– Так, может, ее снять вообще? – вопросил, не дрогнув ни одной чертой лица, начальник отдела заказных убийств. То бишь их расследования.
– Вероятен нежелательный резонанс, – равнодушно промолвил я, сам же едва справляясь с охватившей меня дрожью.
– Один козырь компромата бьется другим, такое тоже устраивается, – ответил он опытно. – Не беспокойся. Уж кому-кому, а этому кадру мы дадим по жопе.
– Каким образом, какой дубиной?
– Начнем уже сегодня, у меня десяток вариантов. Тем более месяц назад на него с трудом закрыли дело по неправомерному применению оружия. Еще один эпизод – и ему не выпутаться. Да ты иди, считай, движок завелся, я у руля, а дорога известная. Ты помнишь, чтобы я когда-нибудь маршрут не прошел или тормоза включил?
– Если какие расходы…
– Да ты серьезно расстроен, коли такое мелешь…
Я вошел в кабинет, скинул пальто, уселся за стол, и тут ко мне ворвался запыхавшийся Акимов:
– Срочно! Всем, кому выдавались разрешения на мигалки, сообщи: все аннулировано, у гаишников прокурорская проверка, дан приказ отбирать документы для служебных расследований, полный крантец!
– Ты интересный парень, – сказал я. – Люди платили деньги за год вперед, а отъездили всего ничего… И как на меня посмотрят – не подумал?
– Юра, но кто бы мог знать?!
– Да мне плевать! – треснул я кулаком по столешнице. – Где ты – там блудняк и облом! Чего я вообще тебя в конторе оставил?! – Я дал волю чувствам после нервного напряжения, от которого меня все еще колотило, как в гриппозной лихорадке. – Да тебя в постовые отправить надо, недоумка! Кретин, мразь! Дешевый мошенник!
Я, конечно, переборщил. Акимов почернел лицом от обиды.
– Мы вернем деньги, – тихо и смиренно произнес он. – Но люди должны понять, а вернее, те, кто ездит с мигалками, прекрасно понимают, в какой стране мы живем… И насчет кампаний по якобы борьбе с коррупцией в курсе, и воспринимают их соответственно… Тебе лень звонить по всему списку? Давай его сюда, лично буду в извинениях рассыпаться…
– Деньги – на бочку! – рявкнул я. – Все!
– Всю сумму не вернут, – произнес он невозмутимо. – Посчитают время использования разрешений в процентном отношении.
– Вот как! – сказал я. – Забавный торг. Знаешь, что я сделаю?.. – Я устало привалился к спинке кресла. – Я пойду к Коромыслову. С завтрашнего дня он замминистра. И вся автоинспекция, и прочие родственные ей службы страны в его прямом подчинении. Я безо всяких экивоков поведаю ему, в какую историю вы меня впутали. И ко мне он отнесется снисходительно, даже не сомневаюсь. Тем более пострадали уважаемые члены Совета, дружбу с которыми он бесконечно ценит. А случившееся недоразумение со своим вступлением в должность расценит как весьма полезный прецедент для начала кардинальной расчистки своего хозяйства, которую он уже сладостно предвкушает…
– Проходили, подавится, – мрачно буркнул Акимов.
– В итоге – конечно, – согласился я. – Но головы твоих дружков покатятся по сторонам, это даже не сомневайся.
– И моя, значит, тоже? – равнодушно поинтересовался он.
– Я тебе обозначил условия. Я отвечаю перед людьми, ты – передо мной, а твои жулики, соответственно, по вертикали… Так что крутись. Или у тебя деньги закончились? – прищурился я зло.
– Представь себе, – ответил он. – Я попал в плохую историю. А то бы, думаешь, стал заниматься всякими мигалками?..
– В какую историю?
