На диске был запечатлен инцидент в ресторане, где вместе с прихвостнем Акимовым нетрезвый Евграфьев проверял документы у американских туристов, махая у них под носом кулаками и говоря, что Америка – страна подонков, наш вечный враг и ему противно, проводя культурный досуг, дышать одним воздухом со всякой заокеанской мразью.
Акимов услужливо подхохатывал.
Прибывший милицейский наряд, вызванный службой безопасности ресторана, был построен, отчитан за неряшливый внешний вид, а командиру было обещано разжалование. При этом тыловик громогласно представился первым заместителем начальника управления.
Наряд трусливо скрылся, кляня происки судьбы, столкнувшей его с пьяным высокопоставленным хамом, посетители повалили к выходу, но далее неугомонный Евграфьев выстроил в ряд всех служащих ресторана, прочел им пространную нотацию ни о чем, после чего согласно своему принципу придирчиво допросил каждого, любит ли опрашиваемое лицо город Ленинград, колыбель революции и сопутствующих ей традиций.
Получив положительные ответы и благосклонно удовлетворившись ими, Евграфьев, не удосужившись расплатиться за ужин, поймал первую попавшуюся под руку милицейскую машину и заставил ее водителя довезти его по месту проживания. С початым штофом водки, прихваченным из ресторана, и с собутыльником Акимовым.
Уже прикрывая дверь, я обронил:
– Только из уважения к вам я сделаю все, чтобы эта запись не попала в интернет… Ведь речь идет о любимце и ставленнике уважаемого человека.
Кастрыкин явственно побледнел.
А я тихо и бережно дверь закрыл.
По пути в свой кабинет прикинул, сколько средств собственными силами и связями подогнал на счет Совета, который теперь вместе со всеми финансовыми потрохами должен перейти к бездарному пьянице.
Как бы не так!
Набрал телефонный номер одного из руководителей российского ГАИ.
– Тебе внебюджетные деньги нужны? – задал риторический вопрос.
– Да неужели нет?! – последовал снисходительный отклик.
Я обозначил сумму, полностью оголявшую счет Совета.
– Ну… и что требуется с меня? – осторожно вопросил собеседник.
– Тридцать номеров. Сам понимаешь, каких серий…
Гаишник помолчал, деля озвученную мной сумму на цифру «тридцать».
– Ну, пойдет… – промолвил неохотно.
Я представил себе физиономию Евграфьева после изучения им нулевого баланса в финансовом активе вверенной ему организации и его претензии за перевод мной денег в чужеродную милицейскую структуру. Претензии, легко отбиваемые одной из строк устава Совета, гласившей, что организация вправе оказывать материальную помощь любому подразделению милиции, чей юридический адрес относится к нашему федеральному округу.
Попробуй докопайся!
Вслед за этой взаимовыгодно завершившейся договоренностью с гаишным начальством, словно продолжая развитие данной темы, меня посетил поблекший от вынужденного пьянства Акимов, промолвил сквозь зубы:
– Там на мне остаток долга по мигалкам и прочему… В общем, я поговорил с ребятами из ГАИ, они тоже поиздержались… Возьми десять калашей и пять ТТ. Все железки – чистые, без гари…
– Мне что, тут оружейный магазин для бандитов открыть? – окинул я выразительным взором стены кабинета. – Или у тебя после плотного общения с питерской полуинтеллигенцией мозги в кальсоны съехали?
– Нет, просто я не успеваю к сроку…
– К нему ты рано или поздно успеешь, – невольно усмехнулся я.
– Да и ты не зарекайся! – промолвил он злобно.
– Иди, я тебе еще три дня даю, – сказал я примирительным тоном. – Обернешься, думаю.
– Знаешь, к чему не могу привыкнуть? – спросил он, вставая со стула. – К тому, каким ты стал. Постоянно припоминаю, как некогда в контору прибыл скромненький такой молодой начальник отдела, положительный лирический герой с романтическим ореолом, аж светящимся вокруг наивной его головы…
– И каким стал этот персонаж из прошлого? – невольно поинтересовался я.
– Не хочу вдаваться в определения, – ответил он. – Опасно.
«Надо же, – в который раз удивился я сам себе. – И как я здесь выжил, неумеха? Явился сюда без грамма опыта и знаний, а ведь вытянул миссию на актерстве и импровизации… И теперь меня опасаются самые зубастые хищники».
– Ладно, Акимов, ступай себе… – произнес я небрежно.
В этот же день в Москву из Америки прибыл Юра, курьер из ЦРУ. Озабоченный, деловитый, нагруженный инструкциями от наших с ним хозяев, распорядителей, как ни крути, моей судьбы.
В квартиру к себе я его приглашать не стал – противно было дом поганить присутствием мерзавца. Встретились в кофейне неподалеку от конторы.
– Твое положение в принципе спасено, – надменно начал он, слегка вздернув подбородок и как бы подчеркивая таким горделивым ракурсом головы свое верховенство надо мною – сирым, облагодельствованным визитом посланца неведомых всемогущих демонов. – Удалось выйти на ключевую фигуру из Администрации, кое-что вклеить в уши министра… Тебя ждет серьезное новое назначение.
Я вспомнил слова Кастрыкина. Да, радеют за меня неведомые доброхоты в расчете наверняка на должную отдачу…
– Какое назначение?
– Пока неизвестно. Но должность генеральская. Ты чего-то и не рад… Странно.
