В доме сидел давно разыскиваемый всеми нами (да и вообще всеми федералами) местный амир – Саид. В принципе, ушлые ребята из контрразведки давно подозревали, что он скрывается где-то в этом селе. Но он был волк стреляный и днем на улицу не вылезал. А ночью в селе его искать было без мазы. Вот и приходилось рассчитывать на изворотливость контрразведчиков. Которые по им одним известным признакам пытались вычислить его убежище. Вот уже несколько раз мы выезжали на адресные проверки. И каждый раз – облом! Нет, один схрон мы нашли-таки. Только был он пуст. Клиент покинул его не так давно, чайник на столе еще не успел окончательно остыть.
Значит, он, скотина, где-то здесь. Не уходит, хотя и может. Что-то держит его в селе. Хотя, откровенно говоря, он умудрился задолбать не только нас. Местные ребята, те, что нам помогали, тоже не испытывают к нему братской любви. Да, единоверец, да, местный. Но крайне жестокий человек, иногда – так совершенно попусту. Так что и местным он тоже нравился далеко не всем. А этот дом…
Только вчера мы в нем пили чай. Хозяин дома, местный участковый, Ильяс Ходжаев с гордостью показывал нам своего маленького сына.
– Смотри, брат, какой он сильный! Как меня за палец хватает! Вот увидишь – вырастет, всех нас за пояс заткнет!
– Ну, к тому времени я уже буду шестидесятилетним стариком, так что и неудивительно.
– Какой старик в шестьдесят лет?! Что ты говоришь? У нас в этом возрасте люди как скалы! Крепкие!
– Так то у вас… А я в Москве живу.
– Так сюда приезжай! Жену бери, детей. Что, хочешь сказать, мы тут дом не найдем? Работы для тебя не найдем?
– Ну уж за работу-то я спокоен… Тут еще пахать – не перепахать…
– Да… – Ильяс несколько погрустнел. – Но так ведь тоже не всегда будет? Ведь правда?
– Ну, а для чего ж мы тут тогда все горбатимся?
– И то верно!
Малыш надулся и собрался зареветь.
– Смотри, не нравится ему что-то! Вон как губы надул!
– Ничего-ничего! Вот мы ему сейчас соску дадим…
– Пустышку.
– Что?
– Соска – это когда в ней чего-то есть. А когда она пустая, без еды – то это пустышка.
– Во как?
– А ты думал? У меня их вон уже сколько, так что эти тонкости я знаю…
А теперь мы стоим в десяти шагах от дома Ильяса…
Саида заметили местные, когда он шел по улице. Кто-то из них дал знать об этом в милицию, те – нам, и вскоре машины уже перекрыли улицу со всех сторон. Амир, судя по всему, собирался делать отсюда ноги – на площади его ждал автомобиль. А может, и получить чего хотел. Или передать. Кто знает? Заметив разворачивающиеся «УАЗы», водитель автомашины стартанул с места, не дожидаясь Саида. Далеко, правда, не уехал. На повороте его занесло, и он со всей дури боднул в борт БТР. Так для него поездка и закончилась. Обалдевшего, его вынули из сплющенной «шестерки» и обшмонали. Забрали пистолет и две гранаты.
Амир же припустил вверх по улице. На ходу он врезал из автомата по нам. Стрелок он оказался неважный, и все ограничилось разбитыми стеклами и продырявленными заборами. Потом у него заклинило автомат. И неудивительно. «Борз» хорош только для того, чтобы засыпать пулями коридор при бандитском налете. Как оружие для боя он совершенно непригоден. Зато его можно таскать хоть под пиджаком. Бросив автомат, Саид заскочил в первый попавшийся дом. И взял в заложники жену и сына Ильяса. Оружия у него больше не оказалось, и он приставил нож к горлу мальчика.
Ильяса не оказалось дома, он был на работе. А то, боюсь, Саиду этот фокус не удался бы. Его бы просто порвали в клочья, он сам был весьма некрупного сложения, так что хозяин дома, легко поднимавший двухпудовую гирю, без затей сломал бы его об коленку.
А сейчас он стоял рядом с нами и бессильно сжимал и разжимал могучие кулаки.
– Эй, там, на улице!
Надо же… голос прорезался у мерзавца. Саид наконец вышел на контакт.
– Чего тебе? – откликнулся Палыч. В этой операции он был за старшего.
– У меня тут два заложника!
– Знаем.
– Пусть хозяин дома придет. Поговорить надо. Один и без оружия!
Ильяс вытащил из кобуры пистолет, бросил его на землю. Повесил на забор разгрузку и автомат и пошел к дому.
– Эй, руки подними! И рубашку сними!
Он остановился. Снял рубашку – на солнце заиграли рельефные мускулы.
– Повернись!
Ходжаев повернулся. В одну сторону, в другую…
– Так и иди, рук не опускать!
Он скрылся за дверью. Прошла минута, другая… Стукнула дверь, и на пороге появился Ильяс. Постоял несколько секунд, щурясь от яркого солнца, и шагнул в нашу сторону. Сделав три шага, он остановился.
– Сергеич! Подойди сюда!
– Давай, – толкнул меня Палыч в плечо. – Иди, выясни, чего там?
Я подошел ближе. На окне шевельнулась занавеска. Ага, вот он где! Или не он? Стрелять нельзя…
– Ну, что там?
– Он Мадину на пол положил, сам сверху сидит. Сына в руках держит, нож к горлу приставил.
– Чего ему надо?
– Требует автомат и две гранаты. Машину. Я за руль должен сесть. Он сзади сядет, с гранатами в руках. С ним Мадина с ребенком пойдет. Я его должен за село вывезти, там он нас отпустит и уедет уже сам.
– Ты ему веришь?
Ильяс покосился на окно. Пошлепал губами. Ясно, Саид нас слышит.
– Верю. Он поклялся.
