На лицевой стороне "городской" медали, отчеканенной по поводу взятия или обороны города не менее чем губернского значения, крепости или населенного пункта, за который шли особо кровопролитные бои, должен быть выбит профиль царствующего монарха, надпись "За взятие" или "За оборону" и название города сверху и датой взятия внизу.
"Крест компании" — крест, в зависимости от театра "кульмский", "кавказский" или "мальтийский", с датами начала и окончания боевых действий на горизонтальных перекладинах и наименованием компании или театра военных действий на вертикальных. Или только сверху — а снизу, наискось, дубовые ветви. По одной за каждые шесть месяцев на фронте. До завершения боевых действий эту же роль должны были исполнять специальные нарукавные нашивки. Надписи, ветви, стилизованный "круглый" орел в медальоне, кант и эмблемы позади креста (
Красный шеврон "Монаршей благодарности" должен был отмечать тех, кто удостоился благодарности в приказе, с перехватами, если удостоился больше одного раза.
А ещё Елка придумала — ну ладно, ладно, украла! — звание "Герой России" и медаль "Терновый Венец":
Дождаться только первой войны…
Конечно, красивые мундиры в стиле 1812 года, переименование "младших унтеров" в "младших урядников", проведенная при переаттестации в соответствии с новой "Табелью" выбраковка совершенно уже никуда не годных "высокоблагородий", последние лет пятнадцать утруждавших мозги только подсчетом очков в преферансе, и сплоченная полковая семья — это, в лучшем случае, только косметический ремонт.
Корни зла были в устройстве военного министерства и военно-окружной системы и "Положении о полевом управлении войск". Если бы можно было их изменить… Но в прошлый раз выработка "Положения", порученная комиссии генерала Лобко, заняла восемь лет — с 1882 по 1890 годы. На этот раз, учитывая, какие изменения Елка считала необходимыми, времени могло уйти и вдвое больше — уж больно дискуссионной была та структура управления войсками, которая виделась ей идеалом. Или хотя бы чем-то, адекватным поставленным грядущим XX веком задачам.
Любой чиновник рассуждает приблизительно следующим образом: зачем что-то делать, когда и так нормально? Что-то делать — означает взять на себя ответственность за возможную ошибку. А зачем мне, чиновнику, это надо, когда все и так зашибись, как хорошо? Русская национальная птица — не двуглавый орел, а жареный петух. Покуда он чиновничий афедрон не клюнет, никакого продвижения в делах обычно не бывает. И исключения здесь только подтверждают правила.
Это — относительно перемен вообще. Относительно же перемен, которые могут урвать у бюрократа хотя бы чуть-чуть власти… За власть чиновники и озолотят, и удавят. Создание вместо единой структуры Военного Ведомства сразу трех, равных в правах — Министерства, Генерального Штаба Сухопутных Войск и Военного Департамента Имперской ЕИВ Канцелярии — умалит власть военного министра ровно в три раза. И что, чиновники военного ведомства, надеющиеся однажды стать военным министром, и сам министр лично, не будут с этим бороться?
Смешно слышать.
То же самое касается и Морского Ведомства — с тем, однако, добавлением, что начальником его является великий князь, дядя царя. И возможностей сопротивляться переменам у него намного больше.
Двадцать четвертого января 1895 года русская средиземноморская эскадра получила приказ на передислокацию — в связи с японо-китайской войной, начатой в июле 1894 года атакой японского отряда крейсеров на стоящие на рейде корейского порта Асан китайские суда и потоплением китайского войскового транспорта "Kowshing".
