Козы и не думали разбегаться. Одна козочка, с большим выменем, где оно находится я, ещё из детских книг помню, запрыгнула на лавку и стала смирненько, есть корм. Взяв ведёрко, которое нашла на летней кухни, принялась дёргать козу за титьки. Поначалу не получалось, молоко цвыркало в разные стороны, а потом ничего так, приноровилась. Вторую козу доила уже намного смелее. Интернет работает, всё посмотреть про коз. И как молоко хранить. Думаю, свет недолго будет гореть. Точно, свет, надо генераторы в домах поискать. Да и вообще, все, что съедобное к себе в подвал стащить. Коз решила сегодня не выпускать. Вдруг уйдут. Не зря же их всегда пасли, а мне некогда. Трупами заниматься нужно.
В дом зашла уже без угрызений совести. Нет, она там попыталась ворохнуться, я её заглушила. Всё кончилась старая жизнь, начинаем жить по-новому. Нашла ключи, от машины, ревизию в доме, потом буду наводить. Подъехала к дому одной из старушек. Ну и как я буду тело в кузов затаскивать? Ладно, сначала труп из дома вытяну.
В доме уже стоял запах. Блин, как же это сделать? Нашла перчатки, старый халат, потом это всё выкину. Баба Лена лежала на кровати, уже распухнув, О! Господи! Дай сил. Меня замутило, выбежала во двор, вырвало. Это надо сделать, иначе на улице совсем не возможно будет находиться. А я решила остаться здесь жить.
Вернулась домой, одела маску, наверх ещё одну, щедро набрызгав внутрь духи. Закашлялась. Но пусть лучше лакостом пахнет, чем трупом. Начнём всё с начало.
Кое-как дотащила тело до дверей, подогнала машину, открыла борта, и о чудо лебёдка. Прости баба Лена, тебе уже всё равно. Обмотала трос вокруг тела и включила лебёдку. Всё загрузила. Теперь вторую. Баба Люба лежала у открытой двери, видно хотела во двор выйти. Спасибо тебе и земля пухом. Хотя какая земля, закапывать не буду. Так скину в карьер и всё. Простите меня соседки, нет другого выхода у меня.
Поехали. Переодеваться сейчас не пойду. Грузовичок не самосвал, тела ещё на себе тащить до ямы и скидывать.
Наш хутор находится в щели, между двух невысоких гор. Дорога так и идёт, между гор, образуя горлышко. Если на въезде поставить заграждения, ко мне никто не проедет. По горам лезть неудобно, дорога одна, крепость получится. Выехав из нашей горловины и свернув на главную грунтовку, трасса, мы её называли. Увидела на обочине автомобиль. А возле него двух девчат. Они радостно замахали мне руками, обрадовались. Я остановилась.
–Здравствуйте, а мы вот через старый перевал решили проехать, дорога вся машинами забита, пробка. Там мёртвые все. Жутко. У нас колесо спустило. Что творится? Мы куда ехать не знаем. В сети звали в Москву, ценности призывали взять и ехать. А куда теперь?
Девчонки плакали. Лет по двадцать им наверное. Красотки. Ресницы нарощенные, ногти гель лаком покрыты. Бровки татуаж. У одной губы подкачены. Интересно, а селфи почему не делают? Я таких, только с телефонами в руках видела. А эти стоят и ревут.
–Не ревите, нельзя в Москву ехать, кто вас там ждёт?
–Так может правительство помощь, какую окажет?
–Какое правительство? Оно что, бессмертно?– Девчонки явно об этом не думали. Растерялись, ресничками захлопали, опять в слёзы.
–Всё не ревите, дорогу видите, вот по ней в посёлок идите, я сейчас приеду, кушать будем. Хотя нет, одна со мной.
–Я одна не останусь, – хором взвизгнули они.
–Ладно, вместе садитесь, худые, вместитесь. Сейчас трупы в карьер скинем и домой.
Девчонок из кабины как ветром сдуло.
–Садитесь, говорю, привыкайте, жизнь теперь такая. Или пусть рядом с нами лежат и воняют?
Немного помявшись, девчата сели в кабину, поехали. По дороге познакомились.
–Алёна, живу в этом посёлке, одна осталась. Вы кто и откуда?
– Я Вера, а это Анжела, мы из Туапсе. В городе кошмар, что делается. Везде трупы, в магазинах витрины разбиты, полиции нет. У нас машину отнять пытались, еле ноги унесли. Мои все умерли, но я их хоть похоронить успела, а Анжелкины так в квартире и лежат. Силой в машину её затолкала. Там нельзя оставаться. С самого города она молчит, как воды в рот набрала. Ревёт только.
Мы подъехали к карьеру, я поставила машину как можно ближе к обрыву. Вдвоём с Верой вытащили бабулек и скинули в пропасть. Простите нас!
Веру сильно рвало, она плакала, ругала меня. Я стояла и терпела, понимаю её. Пусть выговорится. Потом поедем. Анжела сидела безучастная ко всему. Это совсем плохо, так и крыша может съехать. Надо как то её расшевелить.
– Ну, всё, наоралась, поехали. Есть пора.
– Да ну, тебя со своей едой. Кишки сейчас выпадут. Ну, зачем мы согласились?
– У вас выбор был? Я не держу, можете дальше ехать. Только куда? Да и жрать, что будете?
– Да, заткнись ты про еду! – Завизжала Вера.– Хотя, нет, поехали. Проблевалась вроде.
– Привыкать придётся ко всему. И с маникюром распростится.
– Успокоила, прямо легче стало,– проворчала Вера, садясь в кабину.
Подъезжая к посёлку, подумала, надо шлагбаум соорудить какой-то. Хоть маленькое, а препятствие. Шумное, нужно, что-то, интернет мне в помощь, пока работает.
– Вы в отдельном доме будете жить, или со мной?
