- Где? Говори, мать твою тру-ля-ля!
- У папаши Жиля в Мартенеке. Сказал, что вернется за ним.
- Куда он поехал? Ну!
- Не знаю, господин. Клянусь Бессмертными, не знаю! – Детина начал трястись, точно эпилептик.
- Эх, прирезал бы я тебя, да мараться неохота. Сделаешь все, как скажу, останешься жить, понял?
- Да, господин.
- Под столом лежит ларец. Бери его и тащи Жилю. Понял?
- Ага, - Верзила закивал, точно китайский болванчик.
- Брысь отсюда, падаль!
Верзила вытащил из-под стола ларец и с невероятной прытью выпорхнул из хижины. Глин больше не хрипел, вытянулся на полу, и только его правая нога продолжала судорожно подергиваться. С трудом поборов тошноту, я вытер об одежду убитого меч и вложил его в ножны. Все было кончено, оставаться дальше в хижине нет смысла.
Я недооценил Захариуса. Поганец оказался умнее, чем я думал. Подослал двух хануриков спрятать концы. Ну что ж, и я сегодня получил хороший урок. Когда имеешь дело с магами, нужно следовать правилу: «Хороший маг – мертвый маг». Так отныне и будем действовать. А Захариуса я еще найду. Для него будет приятным сюрпризом, получить от трактирщика пустую коробку. Пусть погадает, сволочь, кто его обчистил – я или Кацбалгер.
Но сначала надо свести знакомство с баронессой Гранстон Де Брейдж и исполнить последнюю волю покойного Томаса Гранстона.
Глава двенадцатая:
Ночь я провел в «Ручном единороге» мадам Франсуаз. Очаровательная трактирщица была рада вновь меня увидеть. Помня, что она сказала мне утром, я уже не надеялся на продолжение нашего романа, но ошибся в лучшем смысле слова. Едва я устроился в своей комнате и приготовился отдохнуть, как мадам Франсуаз постучала в мою дверь. На этот раз она прихватила с собой бутылочку красного винца, и время от времени мы прерывали наши любовные игры для того, чтобы выпить по глоточку – и поговорить. Поначалу, признаюсь, я был не слишком откровенен с Франсуаз: после истории с Захариусом мне стало еще труднее доверять обитателям этого мира. Но Франсуаз была так мила, так красива, так ласкова со мной, что ее было очень трудно в чем-нибудь заподозрить. Мало-помалу я разговорился и рассказал ей о себе, опуская, понятное дело, некоторые малопонятные для нее вещи. Так, я ничего не стал говорить ей про компьютеры и про РПГ-игры, сказал только, что провалился в ее мир после того, как меня в кабацкой драке шваркнули пивной кружкой по затылку. Франсуаз слушала, лежа на мне и поедая меня своими влажными черными глазищами.
- Ах, милый, какой же ты герой! – сказала она, когда я замолчал. – Твоя история меня так возбуждает. Я уж думала, что настоящие мужчины остались только в сказках.
- Никакой я не герой. Просто жизнь у меня такая… непростая.
- Знаешь, что меня в тебе удивляет? – Она провела пальчиком по моим губам. – Что ты простой лох, а не рыцарь. Почему?
- Сам не знаю, - вздохнул я. – Судьба. Знаешь, как у нас говорят? Лох-это судьба. Только в твоем мире я это понял.
- Тебе нужна хорошая женщина. Благодаря ей, ты займешь достойное тебя положение в обществе.
- Разве такое возможно?
- А как же! Немного везения – и ты станешь рыцарем.
- Франсуаз, а ты можешь мне объяснить, что у вас означает слово «лох»?
- Это на староимперском языке. Что-то вроде «озерный», «человек с озера». Сейчас у нас так называют чужаков, чужеземцев. Еще так, я слышала, называют людей, которым знатные господа доверяют кое-какие мелкие поручения. Бабушка рассказывала мне, что наш предок был лохом. Он был пришлым в наших краях.
- Значит, это не оскорбительное слово?
- Нет. Ни чуточки.
- Ах, милая, если бы ты знала, как я тебе благодарен! – Я прижал Франсуаз к себе, начал целовать. Она смеялась, отбивалась от меня шутливыми шлепками, а потом нырнула под одеяло и…
Однажды, когда я вернусь домой – а я обязательно вернусь домой, если даже для этого мне придется превратить этот мир в золу и пепел, - я буду вспоминать свою близость с компьютерной моделью как полное сумасшедствие. Но в тот момент…
Ах, Франсуаз, Франсуаз! И почему в моем мире мне ни разу не встретилась девушка, похожая на тебя?
Я проснулся утром, отдохнувший и бодрый. Франсуаз ушла еще до рассвета. Я понял, почему она эта сделала, когда спустился вниз. На столе меня ждал завтрак – оладьи с патокой, аккуратно нарезанные сыр и ветчина, свежеиспеченные булочки и сидр в глазированной кружке. Честное слово, у меня чуть слезы на глаза не навернулись, так мне стало хорошо на душе! Только ради такого стоит жениться…
- Франсуаз, - позвал я ее, когда завтрак был съеден.
- Что, красавчик? – Она вышла из-за стойки и подошла ко мне. – Что-то не так?
- Спасибо, милая, это были просто обалденные оладьи, - я обнял ее, поцеловал и заметил, что у нее глаза на мокром месте. – Ты чего?
- Ох, если бы ты знал, как давно никто не хвалил мою стряпню! – сказала она. – Бедняжка Пьер говорил, что мне только для свиней готовить.
