Я дворовый пацан, несмотря на фамилию Ефремов. Мало читал, мне больше нравилось посидеть и пообщаться с народом, объяснить, почему все вокруг так плохо. А вообще, не люблю себя анализировать: мне от этого становится страшно.
Галину Борисовну Волчек считаю своей второй мамой. Она три года терпела нас на сцене «Современника»: сама предложила создать театр-студию «Современник-2» для молодых актеров. Пришли Никита Высоцкий, Маша Евстигнеева, Оля Шукшина, Славик Невинный, Гена Венгеров, Сережа Шеховцев. Мы сами делали декорации и костюмы, покупали грим, много играли и катались по стране – страшно устали, но многому научились.
Как только кино стало моей работой, жить оказалось намного легче. И платят в кино значительно больше, и работать приятно, и так получается, что снимаюсь я в основном с друзьями: или они меня приглашают, или я их зову.
Когда работаешь не для денег, зарабатываешь много; как только начинаешь делать что-то ради прибыли, происходит провал. С нами тот же закон сработал, что и со всеми. «Гражданин поэт» принес много денег, которые мы вложили в новый проект – «Господин хороший» в надежде заработать еще больше. У нас были успехи в этом деле, но экономически оно оказалось невыгодным.
Я интересуюсь политикой, но не занимаюсь ею: я от этого далек. А то, что происходит у нас, не политика. Это жажда денег, накрывшая страну.
Мне нравятся православные люди, они мне близки. Но я никогда не буду бороться против тех, кто верит во что-то другое. Вероисповедание – более правильный путь, нежели все та же политика.
Я пунктуальный. Эта черта появилась после того, как я однажды умудрился пропустить спектакль. Поехал кататься на горных лыжах и опоздал. Тогда на меня больше всего повлияла реакция моих родителей: для них мир кончился. И с тех пор я стал к этому так же относиться.
Есть в жизни незаменимые люди. Например, Сережа Шкаликов. Он умер в 1998 году. У нас шел спектакль, где он был занят, – «Максимилиан Столпник», который я поставил как приглашенный режиссер по пьесе Ивана Охлобыстина. Помню, меня вызвал Олег Николаевич Ефремов, мой папа, и спросил: «Ну что, сыграешь?» Я даже не отказался – просто прошептал, а может, проорал: «Ты что, с ума сошел?!» – и выбежал из кабинета.
И во власти есть порядочные люди. На мой взгляд, незаменимым был Михаил Горбачев, воспитанный «Таганкой» и «Современником». Он смог эту махину сдвинуть. Ему удалось то, чего не сумел Солженицын. Таких людей единицы, и они лишь подтверждают общее правило. Основная часть тех, кто у власти, – либо прагматики, либо аппаратчики, либо…
1990-е годы, что бы ни говорили, были счастливым временем для России, потому что она была бедной, но честной. Все было четко: бандиты – значит, бандиты, милиция – значит, милиция. А сейчас все смешалось.
Я родился в семье замечательных людей. Были бабушки и дедушки, чудесные мама с папой – я их обожал. Но вместе за одним столом мы встречались очень редко, разве что на Новый год. И не было у нас таких вещей – советоваться друг с другом.
Фамилия в жизни и мешала, и помогала одинаково. У меня не только папа и мама актеры. Дед – оперный режиссер Борис Покровский. Прапрадед – Иван Яковлевич Яковлев, создатель чувашского алфавита и письменности, он был другом отца Ленина, в свое время открыл 300 школ и перевел Библию на чувашский язык. Мне всегда говорили, что я не могу их подвести.
