– Сегодня не считается.
– Я не пойду ночью. Я не могу.
– Я не настаиваю. Не мне нужно, тебе. Можешь отдыхать, справлюсь и без чужой помощи. Только душа твоя по-прежнему будет мучиться.
Вздохнув, Артём поплёлся следом.
– Куда дальше, дядь Дим?
– Люберцы пройдём, потом по трассе до Рязани. Или предпочитаешь лесами?
– Нет, лучше по дороге. Всё равно ночью идти будем.
– И то верно.
Дядя Дима замолчал, а Артём попытался вслушаться в мысли старика, однако столкнулся с серьёзной защитой, – будто лбом о броню тюкнулся. Попробовал уловить мысли прохожих, те ловились легко, как металлические стружки на магнит.
Кораблёв поморщился, сбрасывая наваждение. Покосился на морщинистое лицо дяди Димы, думающего о чём-то своём, напряг мозг, но старик так и не открылся.
В молчании они пересекли Люберцы. Также в молчании шли до Рязани, до Новосибирска. В Сибири дядя Дима свернул с асфальтовой дороги на едва заметную тропинку, и они около трёх дней пробирались по болотам и грязи, пока не вышли на широкую поляну с десятью деревянными домиками, похожими на землянки.
– Вот мы и на месте, – впервые за время путешествия подал голос дядя Дима. – Располагайся в последнем доме и хорошо выспись. Встреча завтра.
– Встреча с кем?
– Слишком много вопросов. Завтра, Артём, завтра. Иди, отдохни. Знакомство утром…
Разбудили его ни свет ни заря. Бородатый и седовласый старик в белых одеждах растолкал Артёма и поманил за собой, и Кораблёв нехотя вышел из домика.
На поляне горел костёр, и у костра сидело человек пятнадцать-двадцать: мужчины, женщины с детьми на руках, старцы. Среди сидящих Артём разглядел и дядю Диму, в таком же белоснежном наряде, что и остальные.
– Здравствуй, Артём. – Из толпы поднялся молодой мужчина с золотым медальоном на шее. – Поздравляю тебя. Ты отыскал в себе силы, чтобы дойти до нас, а, значит, твоя душа тебе не безразлична.
Садись, погрейся и позавтракай с нами, а я пока расскажу историю нашего племени.
Все мы, как и ты, обладаем даром читать мысли. Первый человек, построивший здесь дом, давно умер, но успел жениться и обзавестись сыновьями, которые продолжили обживать эти земли и унаследовали от отца его дар. Мы узнали, что если муж и жена слышат мысли других, то это потом могут делать и их дети. Мы не настаиваем, чтобы ты присоединился к нам, но только тут ты найдёшь покой. Каждый, обладающий даром, закрыт для другого, обладающего даром. Понимаешь меня?
– Да, – выдавил из себя Кораблёв.
– Ты можешь остаться с нами и продолжить развивать нашу расу. Или можешь отказаться от дара и вернуться в то время, когда он появился у тебя в первый раз. Однако помни: откажешься сейчас и не получишь его никогда. Думай…
– Я хочу отказаться от дара, – принял решение Кораблёв.
– Уверен?
– На сто процентов. Я не смогу носить этот дар достойно.
– Твоё право, – сказал мужчина с медальоном и хлопнул в ладоши.
Костёр вспыхнул ярким пламенем, Артём инстинктивно закрылся рукой и повалился на спину…
– …Вы счастливчик, Артём Михайлович. – Голос доктора слегка дрожал. – Признаюсь, я уже и не думал, что вы выживете. Вас как будто с того света вернули. Такие травмы, что можно и Богу душу отдать.
Кораблёв открыл глаза. Сверху светила лампочка реанимационного отделения, а где-то неподалёку пищал аппарат, отсчитывающий каждую секунду жизни пациента. Доктор сидел слева.
– Как себя чувствуете? – спросил врач. – Голова не болит?
– Нет, всё нормально.
– Странно… Такой удар… И выдержала. Не гудит?
– Никаких ощущений. Пустота.
– Хорошо. Будем переводить вас в обычную палату. Сестра!..
Вот когда у меня появился дар, подумал Артём, переползая на кушетку с колесиками. Неприятным звуком хрустнули поясница и ноги, привыкшие к месяцу лежания. Медсестра хихикнула – непроизвольно, но Кораблёву не понравилось. Однако мыслей её парень не слышал и радовался этому факту, как встрече с первой девушкой.
Его перевезли в обычную палату, и он ещё раз благополучно переполз – теперь на кровать. Лёг, расслабился и предался воспоминаниям о блестящей карьере телеведущего, собственным программам и гостям-знаменитостям. Артём жалел о том, что никогда в жизни не пожмёт руку какой-нибудь звезде, но одна мысль о чужих думах заставила Кораблёва передёрнуться.
В кармане больничной пижамы завибрировало. Парень извлёк из недр одежды мобильный телефон, щёлкнул кнопкой, и на экран выползло сообщение:
«Артёмка, выздоравливай! Переживаем за тебя! Ждём в конторе! Крепись. Роза».
Артём улыбнулся. За окном светило весеннее солнце, обещающее три потрясающих летних месяца, пляжи и прохладную воду в реке. Голова не болела. Казалось, её не было…
Безрадостно провожали 2001-ый год.
