В годы Великой Отечественной войны Павел Александрович Рогозинский был военным корреспондентом Всесоюзного радио на Действующем флоте, участвовал в боевых операциях Балтийского, Черноморского, Северного и Тихоокеанского флотов и Дунайской военной флотилии. Корреспонденции о подвигах моряков тогда передавались в «Последних известиях» по радио и в специальных выпусках. Они и послужили основой для настоящей книжки. В ней приведены подлинные имена и факты. Лишь в очерке о трех морских пехотинцах настоящие фамилии восстановить не удалось.Имя П. Рогозинского уже давно известно нашим читателям — первый рассказ его «На барханах» опубликован в 1933 году в журнале «Октябрь». Хорошо приняли читатели сборники рассказов и очерков «Навстречу шторму», «Записки корреспондента», очерки, опубликованные в сборниках «Матросская доблесть», «Журналисты на войне», «В редакцию не вернулся» и др.«Главный калибр» — это сборник очерков, рассказывающих о беспримерном мужестве, стойкости и скромности советских людей.Грозным оружием в руках моряков всегда была артиллерия. Сокрушительны залпы морских орудий главного калибра. Но пусть с годами меняется техника и теперь на вооружение взяты ракеты — неизменной остается любовь советского человека к своей Родине, к родному краю, к светлым идеалам коммунизма. Воинское искусство, самоотверженность, смекалка, находчивость героев Великой Отечественной войны еще долго будут служить орудиями самого главного калибра, самым надежным оружием и для новых поколений советских воинов, берегущих мир.
Взрыв, способный расколоть крейсер, высоко взметнул столб воды и скрыл за собой маленький катер. Всем, наблюдавшим за ним с берега, казалось, что взлетевшая ввысь вода оседает медленно, невероятно медленно. Потом водяной столб как‑то сразу исчез, и все увидели, что катер невредим и продолжает мчаться по севастопольской бухте. Сотни моряков вздохнули с облегчением.
С берега запросили: «Есть ли раненые? Не нужна ли помощь?» С катера ответили: «В помощи не нуждаюсь».
Так командир звена катеров «малых охотников» лейтенант Дмитрий Андреевич Глухов одним из первых открыл блистательную летопись подвигов советских моряков в дни Великой Отечественной войны.
…Светлой июньской ночью памятного 1941 года над севастопольской бухтой пронеслись вражеские самолеты. В небе, как гигантские ядовитые цветы, выросли купола парашютов. На них спускались морские мины. Коснувшись воды, мины отделялись от парашютов и уходили на дно. Происходило это потому, что крепления делались из вещества, таявшего в воде, как сахар. А парашют уносило волнами и ветром в сторону. Так, по замыслу гитлеровцев, сохранялась тайна местонахождения мин.
Однако за их падением зорко наблюдали моряки охраны севастопольского водного района, которым командовал контр–адмирал В. Г. Фадеев. В опасных местах немедленно устанавливали поплавки–буйки.
Это было лишь частью дела. Мины требовалось уничтожить. Но как? Они оказались новой, неведомой нам конструкции. Обычно мины взрывались от соприкосновения с ними корпуса корабля. На этом и основывалась техника уничтожения контактных мин специальными тралами. Моряки уважительно прозвали команды занимающихся этим кораблей «пахарями моря», потому что процесс траления чем‑то напоминал добросовестную пахоту.
Однако новые мины имели особое устройство. Их взрыватели срабатывали от воздействия магнитного поля корабля на заключенный в мине магнит. На первых порах они причинили нам серьезные неприятности. Впоследствии наши минеры раскрыли секреты устройства новых мин, а наши ученые предложили и способы борьбы с ними, размагничивая корабли. Но то впоследствии. А тогда, в первые дни войны, было известно лишь то, что выход из Севастополя в море закупорен минами неведомой конструкции. И не было в Севастополе моряка, который бы не думал о том, как быть.
Дмитрий Андреевич Глухов не был ученым. Он был истый, простой моряк, служивший на флоте уже тринадцать лет. Он предложил уничтожать загадочные мины глубинными бомбами. Такие бомбы предназначались для борьбы с подводными лодками. Местонахождение мин примерно известно. И если рядом ахнет бомба, то мина сдетонирует и взорвется обязательно.
Было в этом предложении лишь одно «но». Буйки только приблизительно указывали, где находится мина. Что же станется с катером, который будет бомбить «гремучую смерть», если рядом с ним грохнет двойной взрыв — бомбы и мины? Но война есть война. Скрепи сердце, контр–адмирал В. Г. Фадеев дал разрешение на рискованный опыт.
Катер 011 под командованием Д. А. Глухова отошел от причала и полным ходом устремился к едва заметным на воде поплавкам. Первая серия полетевших за корму глубинных бомб вздыбила море безрезультатно. Вторая серия. И вот тогда‑то грохнул взрыв страшной силы. Всех, кто находился на палубе катера, обдало водой. Но катер уцелел.
Немного погодя он отправился к следующей мине. И снова мощный подводный взрыв. Он безоговорочно засвидетельствовал, что уничтожена еще одна мина.
В следующие дни лейтенант Глухов продолжил свою беспримерную «охоту» за вражескими сюрпризами. Повели ее и «пахари моря», приспособив для траления дьявольских новинок специальные тралы. Грозная опасность, нависшая над базой Черноморского флота, если и не была устранена полностью, то во всяком случае уже утратила свою остроту.
Но через две недели после нападения гитлеровцев черноморцы обнаружили мины другой, тоже неведомой конструкции. Они взрывались от шума винтов корабля или даже от гула его двигателей. Бороться с такими акустическими минами было еще трудней и опасней, чем с магнитными.
И тут снова пришел на помощь лейтенант Глухов. Он предложил способ их уничтожения — простой до гениальности, но требующий бесстрашия, выдержки и самоотверженности. Глухов решил взрывать акустические мины при помощи… катера.
— Если пройти катером над акустической миной, то ее приборы обязательна сработают, но взрыв произойдет уже за кормой. Ведь вражеский гостинец рассчитан на большой корабль. Поэтому приборы акустической мины действуют, надо полагать, с известным замедлением — так, чтобы взрыв произошел примерно под серединой корабля. А катер — он маленький, проскочит, опережая взрыв.
Доводы Глухова были логичны и убедительны. И все же риск был чересчур велик. Выслушав Глухова, командиры долго не решались нарушить молчание. Дать согласие? Не значит ли это послать немногословного лейтенанта и экипаж катера почти на верную смерть? Но ведь кто‑то должен рискнуть… И другого выхода пока нет.
В тишине штаба наконец прозвучало «добро».
